До сего момента ты, Елизавета, пожалуй, верила всему написанному мною, потому как читала подобное в трудах г-на Фокса, но еще предстоят испытания твоему терпению и твоей вере в мою искренность! Той ночью, что обещалась стать для Алисы последней на земле, она пробудилась в своей жалкой тюрьме; каморка была столь крохотной, что нельзя было даже вытянуться на полу, и не имела ни окон, ни щелей, через которые мог бы просочиться свет. Она увидела нечто наподобие струйки или облачка дыма, и сие привело ее в великий ужас; ей почудилось, будто под дверь попала искра и от оной вспыхнул огонь, на котором ей предстояло сгореть, даром что назначенный для казни час еще не наступил. Впрочем, не было ни пламени, ни жара; Алиса не видела ничего, кроме дымка, каковой сперва показался ей далеким, словно бы явился на горизонте, однако сие не могло быть правдой ввиду того, что тюрьма ее была так мала. Подумав, что ужасы и потрясения последних дней лишили ее рассудка, Алиса закрыла глаза и предала себя воле Того, для Кого нет ничего невозможного. Она принялась было молиться, как вдруг каморка ее наполнилась божественным ароматом, походившим на запах ландышей или шиповника, что растут в Эссексе; уверившись, что благодать Божия сошла на нее, она открыла глаза. К превеликому ее удивлению, в каморке она была не одна; то, что она поначалу приняла за дым, оказалось силуэтом женщины, облаченной в тонкую черную материю, подобной которой Алиса никогда прежде не видела, складки ее одеяния шевелились, будто от ветра. Женщина так высока была ростом, что поневоле нагибалась, дабы не задеть головою потолок, и не носила головного убора; распущенные волосы ее развевались, как и платье. Казалось, все в ней колеблется и мерцает, подобно пламени свечи; лицо ее то бледнело, то темнело, а огромные глаза напоминали расплывшиеся по воде чернила. Босые ноги ее были замараны кровью до самых щиколоток, будто бы она вышла прямиком из склепа; на каменном полу в тех местах, где она ступала, оставались алые следы. Потрясенная, насмерть перепуганная, Алиса закричала, потом еще раз и еще, однако никто не явился на помощь. Женщина не двигалась с места, не шевелилась и не говорила ни слова, и тут Алиса смолкла и лишилась чувств и памяти.
