– Присаживайся, присаживайся, – сказал мистер Дин, снова погрузившись в книги, и в течение получаса они с клерком были так поглощены своим делом, что Том уже стал побаиваться, не придется ли ему просидеть тут до закрытия банка, – казалось, эти холеные, преуспевающие деловые люди никогда не кончат своей монотонной неспешной проверки. А что, если дядя предложит ему место в банке? Это будет очень скучная, прозаическая работа, думал он, целыми днями строчить здесь под громкое тиканье часов. Он предпочитает другие способы разбогатеть… Но наконец дядя взял перо и написал что-то, закончив росчерком.
– Сходите, пожалуйста, сейчас в контору Торри, мистер Спенс, – сказал мистер Дин, и тиканье часов сразу перестало быть таким громким и медленным.
– Ну, что скажешь, Том? – произнес мистер Дин, когда они остались одни, и, повернувшись в кресле всей своей дородной фигурой, вынул табакерку. – Какое у тебя ко мне дело, мальчик? – Мистер Дин, слышавший от жены о том, что произошло накануне, был уверен, что Том пришел к нему с просьбой как-нибудь предотвратить распродажу их домашней утвари.
– Прошу извинить за беспокойство, дядя, – сказал Том, – но, я думаю, никто лучше вас не посоветует мне, что делать. – Он покраснел, но голос его, хотя и прерывался от волнения, звучал довольно гордо и независимо.
– Вот как? – сказал мистер Дин, все еще держа понюшку и взглянув на Тома с неожиданным интересом. – Ну, говори.
– Я хочу получить место, дядя, чтобы зарабатывать деньги, – сказал Том, не любивший ходить вокруг да около.
– Место? – повторил мистер Дин и принялся методично закладывать в нос понюшку, стараясь не обидеть ни одну ноздрю. Том подумал, что нюханье табака – на редкость раздражающая привычка. – Постой-ка, а сколько тебе лет? – спросил мистер Дин, снова откидываясь в кресле.
– Шестнадцать… то есть мне скоро будет семнадцать, – сказал Том, надеясь, что дядя заметит пушок у него на щеках.
– Так-так… Твой отец как будто хотел сделать из тебя инженера?
– Ну, вряд ли я смогу этим сразу зарабатывать деньги, как вы думаете?
– Это верно, но человек вообще не зарабатывает много денег, когда ему всего шестнадцать, мой мальчик. Однако ты много учился, ты, верно, неплохо разбираешься в счетоводстве, а? Знаешь ты бухгалтерию?
– Нет, – запинаясь, ответил Том. – Мы до нее еще не дошли. Но мистер Стеллинг говорил, что у меня хороший почерк, дядя. Вот посмотрите, – добавил Том, кладя на стол копию списка, который он сделал накануне…
– Неплохо, неплохо. Но, видишь ли, при самом лучшем почерке ты можешь стать не более чем простым переписчиком, если ты нисколько не разбираешься в бухгалтерии и не знаешь счетоводства. А переписчики – это дешевый товар. Чему же ты тогда учился в школе?
Мистера Дина никогда не интересовали вопросы образования, и он не имел ни малейшего понятия о том, чем занимаются в дорогих школах.
– Мы изучали латынь, – начал Том, останавливаясь после каждого пункта, словно пересматривая книги на парте, чтобы помочь своей памяти, – много латыни, и последний семестр я писал сочинения, одну неделю по-латыни, другую – по-английски; и греческую и римскую историю; и геометрию; и я начал алгебру, но скоро снова бросил; и один день в неделю мы занимались арифметикой. Потом мне давали уроки рисования, и еще были разные книги, которые мы читали или учили из них наизусть: «Английская поэзия» и «Часы досуга»[57], а последнее полугодие – «Риторика» Блэра[58].
Мистер Дин снова постучал по табакерке и поджал губы; он чувствовал себя в положении тех достойных людей, которые, прочитав таможенный справочник, обнаруживают, что в страну ввозится множество товаров, о которых они никогда не слышали; как деловой человек, он был слишком осторожен, чтобы поспешно судить о сырье, с которым не имел раньше дела, но он предполагал, что, если бы это на что-нибудь годилось, ему, мистеру Дину, вряд ли было бы о том неизвестно. Что касается латыни, он имел на этот счет свое мнение: он считал, что в случае новой войны, поскольку никто больше не носит пудреных париков, было бы неплохо ввести налог на латынь как предмет роскоши, нужный только высшим классам и не приносящий никакого дохода фирме «Гест и Ко». Но, как он понимал, «Часы досуга» могли быть вещью менее безобидной. В целом этот список предметов вызвал в нем нечто вроде отвращения к бедному Тому.
– Ну что ж, – сказал он наконец довольно холодным, даже саркастическим тоном, – ты потратил три года на все эти вещи – ты должен был все это неплохо усвоить. Не лучше ли тебе выбрать такое занятие, где это может пригодиться?
Том покраснел и продолжал с новой энергией:
