Мистер Глегг и Том осторожно вошли за ними следом и теперь из связки, взятой Томом в конторке отца, подбирали ключ к старому дубовому сундуку. Им удалось без особого шума открыть сундук, стоявший в ногах кровати мистера Талливера, и подпереть крышку железной подпоркой.
– Смотри, жестяная коробка, – шепнул мистер Глегг, – вполне возможно, что отец положил сюда такую небольшую бумажку, как вексель. Возьми ее, Том, а я посмотрю, что под теми бумагами, – это, верно, документы на мельницу и дом.
Вынув бумаги, мистер Глегг отошел на шаг от сундука – к счастью для себя, так как подпорка вдруг соскочила и тяжелая крышка с треском захлопнулась. Шум раскатился по всему дому.
Видно, было в этом звуке что-то еще, кроме простого колебания воздуха. Чем иначе объяснить тот эффект, который он произвел на лежащего пластом человека, мгновенно выведя его из оцепенения? Сундук принадлежал его отцу, а до того – его деду, и мистер Талливер всегда с некоторым волнением открывал его. Все знакомые с детских лет предметы, будь то простая задвижка на окне или дверная щеколда, имеют свой неповторимый голос – голос, который, затронув в нас душевные струны, пробуждает глубоко скрытые чувства. Крышка захлопнулась, и в тот же миг мистер Талливер сел на постели и совершенно сознательным взглядом посмотрел на сундук, мистера Глегга с документами в руках и Тома, державшего жестяную коробку. Все взоры обратились к мистеру Талливеру.
– Что вы хотите делать с этими бумагами? – спросил он раздраженным тоном, обычным для него, когда что-нибудь вызывало его неудовольствие. – Подойди сюда, Том. Что тебе нужно в моем сундуке?
Том, весь дрожа, повиновался. В первый раз отец узнал его. Но, ничего ему не сказав, отец со все растущим подозрением смотрел на мистера Глегга и бумаги у него в руках.
– Что здесь происходит? – сердито произнес мистер Талливер. – Зачем вы суете нос в мои бумаги? Разве Уэйкем уже на все наложил свою лапу?.. Почему вы не говорите мне, что вы тут делаете? – нетерпеливо повторил он, так как мистер Глегг подошел и стал в ногах кровати, все еще не проронив ни слова.
– Нет, нет, друг Талливер, – успокаивая его, сказал мистер Глегг. – Никто ни на что лап не накладывал. Просто мы с Томом пришли посмотреть, что здесь в сундуке. Вы были немного нездоровы, и нам пришлось приглядывать за делами. Ну, будем надеяться, вы теперь скоро встанете и сами всем займетесь.
Мистер Талливер задумчиво посмотрел кругом, на Тома, на мистера Глегга и на Мэгги, затем, видимо вдруг почувствовав, что кто-то сидит рядом, в головах у него, он резко повернулся и увидел миссис Мосс.
– А, Гритти, – сказал он тем немного печальным и ласковым голосом, каким обыкновенно говорил с сестрой. – И ты здесь! Как тебе удалось оставить детишек?
– О братец! – воскликнула миссис Мосс, забывая от радости всякую осторожность. – Я благодарю Бога, что приехала и увидела тебя снова в полной памяти… Я боялась, ты никогда больше нас не узнаешь.
– Что? У меня был удар? – с беспокойством спросил мистер Талливер, глядя на мистера Глегга.
– Вы упали с лошади… небольшое сотрясение… вот и все, я думаю, – сказал мистер Глегг. – Но будем надеяться, что вы скоро поправитесь.
Мистер Талливер уставился на одеяло и несколько минут молчал. Затем на лице его мелькнула новая мысль. Он взглянул на Мэгги и тихо спросил:
– Значит, ты получила мое письмо, дочка?
– Да, отец, – ответила она, горячо его целуя. Ей казалось, что отец воскрес из мертвых и что наконец будет удовлетворена ее жажда показать ему, как она его любит.
– Где мать? – спросил он, настолько занятый своими мыслями, что принял ее поцелуй так безучастно, как могло бы его принять какое-нибудь смирное животное.
– Она внизу с тетушками, отец. Позвать ее?
– Да, да. Бедная моя Бесси! – И когда Мэгги вышла, он обратил свой взгляд к Тому: – Ты должен позаботиться о них обеих, когда я умру, Том. Боюсь, трудно вам придется. Но ты уж постарайся всем заплатить. И не забудь – я взял у Люка пятьдесят фунтов, вложил их в дело… Он давал деньги по частям, а доказать это ему нечем. Перво-наперво отдай деньги ему.
Дядюшка Глегг невольно покачал головой, еще более озабоченный, чем прежде, но Том твердо сказал:
– Хорошо, отец. А где у тебя расписка на те триста фунтов от дяди Мосса? Мы как раз пришли, чтобы поискать ее. Что ты хочешь с ней сделать, отец?
– А, я рад, что ты об этом вспомнил, сынок, – сказал мистер Талливер, – я никогда не собирался требовать с них уплаты – это ради твоей тети. Ты не должен жалеть, что потеряешь эти деньги, коль они не могут их выплатить… а они, скорей всего, не смогут. Расписка в этой коробке, помни! Я всегда хотел быть тебе хорошим братом, Гритти, – сказал мистер Талливер, оборачиваясь к сестре, – хотя ты знаешь, что рассердила меня, когда вышла за Мосса.
В эту минуту в комнату снова вошла Мэгги, а с ней миссис Талливер, сильно взволнованная известием, что муж пришел в себя.
