– Ну-ну! – сказал дядюшка Глегг, добродушно потрепав Мэгги по плечу. – Выбрось из головы эти глупости. Надеюсь, мы никогда больше не услышим от тебя, что ты хочешь поступить на место; ведь ты, верно, подцепила не меньше полудюжины вздыхателей на этом базаре: неужто среди них нет ни одного подходящего молодца на твой вкус? Ну-ка, скажи нам.
– Мистер Глегг! – произнесла его жена своим обычным суровым тоном, но с оттенком той преувеличенной учтивости, которая всегда шла у нее в паре с круто завитой накладкой. – Прошу прощения, но вы слишком легкомысленны для мужчины ваших лет. Чувство долга и уважение к теткам и всем родным, которые так добры к ней, – вот что должно было бы помешать моей племяннице, не спросясь нас, решиться на отъезд, а не какие-то там вздыхатели, ежели мне уж приходится выговаривать это слово, хотя в моей семье о нем и понятия не имели.
– Хе, как же в таком случае они называли нас, когда мы хаживали к ним, сосед Пуллет? В ту пору им сладкими казались наши вздохи, – проговорил мистер Глегг, благодушно подмигивая, а мистер Пуллет при упоминании о сладком прибавил в чай сахара.
– Мистер Глегг, – сказала миссис Глегг, – ежели вы намерены и впредь позволять себе вольности, предупредите меня.
– Полно, Джейн, твой муж шутит, – вмешалась миссис Пуллет. – Пускай себе шутит, покуда у него есть силы и здоровье. Вот у бедного мистера Тилла перекосило рот на сторону, и, сколько бы он ни старался, ему уж теперь не смеяться.
– Не будете ли вы так любезны передать мне вазочку с сахарной пудрой, мистер Глегг, – сказала миссис Глегг, – ежели, конечно, мне будет дозволено прервать ваши шутки. Хотя, по моему разумению, тут больше пристало шутить не родне, а чужим людям, которые видят, как племянница выказывает неуважение старшей сестре матери – той, что еще и глава семьи. Вместо того чтобы приехать и честь честью погостить у нее, она только и делает, что появляется и исчезает все то время, пока в городе, а потом вдруг надумывает совсем уехать, даже не известив об этом тетку. А я-то, как нарочно, вытащила все свои чепцы для переделки – я, которая со всей справедливостью разделила поровну свои деньги…
– Сестрица, – с беспокойством прервала ее миссис Талливер, – я знаю, у Мэгги и в мыслях не было уехать, не погостив у тебя, как и у всех других. Хотя, будь на то моя воля, она бы и вовсе не уезжала. Я тут ни в чем не повинна, потому что твердила ей изо дня в день: «Моя милая, тебе нет никакой нужды уезжать». Только до отъезда осталось еще добрых десять дней, а то и две недели, так что уж она непременно поживет у тебя, да и я стану наведываться, когда смогу, и Люси.
– Бесси, – сказала миссис Глегг, – ежели бы ты, прежде чем говорить, хоть малость поразмыслила, мне не пришлось бы тебе растолковывать, что я считаю пустой затеей откалывать полог кровати и принимать на себя все беспокойства, когда ее срок здесь приходит к концу и когда от Динов не больше четверти часа ходьбы до нашего дома. Мэгги может приходить ко мне спозаранку и оставаться допоздна и еще благодарить судьбу за то, что она послала ей добрую тетушку, до дома которой рукой подать и можно прийти и посидеть у ней. Я-то уж непременно делала бы так в ее годы.
– Ах, Джейн, – молвила миссис Пуллет, – твоим кроватям только на пользу пойдет, ежели будет кому на них спать. А то в этой твоей комнате, что в полоску, просто ужас как плесенью пахнет, да и зеркало ни на что не похоже стало, все пятнами пошло. Я, право же, чуть не умерла от страха, когда ты привела меня туда.
– А вот и Том! – воскликнула Люси, хлопая в ладоши. – Он на Синдбаде, как я его и просила. Я так боялась, что он не сдержит обещания.
При появлении Тома Мэгги вскочила с места, и, подбежав к нему, горячо расцеловала – они впервые виделись после того, как Том узнал, что он скоро сможет вернуться на мельницу. Взяв брата за руку, Мэгги подвела его к столу и усадила рядом. Находиться с Томом в сердечных, ничем не омраченных отношениях было постоянным ее желанием, пустившим настолько глубокие корни, что над ним уже не властны были никакие перемены. В этот вечер он улыбнулся ей доброй улыбкой и спросил: «Как тетя Мосс, Мэгзи?»
– Ну, сэр, – сказал мистер Глегг, протягивая ему руку, – ты теперь важная птица, сумел добиться больших успехов. Счастье привалило тебе гораздо раньше, чем это бывало в старину с нами, но я от всей души рад за тебя – от всей души. Готов поручиться – придет время, и мельница снова станет твоей. Ты не из тех, кто останавливается на полпути.
– Но, надо надеяться, он всегда будет помнить, что это семье своей матери он обязан всем, – сказала миссис Глегг. – Ежели бы он не имел такой родни, ему не в кого было бы пойти и он бы и по сей день мыкался. Наша семья вовек не знала никаких тяжб, банкротств, мотовства или чтобы кто-нибудь умер без завещания.
