Он сделал знак официанту, и тот снова наполнил ее бокал.
– У себя дома, – доверительно сказала Мэри, – я никогда не пила вина. – Она отпила шампанского. – Я вообще ничего не пила. – Язык у нее стал заплетаться. – Кроме воды, конечно.
Олаф с улыбкой смотрел на нее.
Сидящий во главе стола румынский посол Корбеску встал.
– Леди и джентльмены, уважаемые гости, я хотел бы предложить тост.
Ритуал начался. Они пили за Александру Ионеску, президента Румынии. Они пили за мадам Ионеску. Затем были тосты в честь президента США, вице-президента, за румынский флаг, за американский флаг. Мэри показалось, что тостов было не меньше ста. И каждый раз она пила. «Я ведь посол», – напоминала она себе. – «Это моя обязанность».
Затем румынский посол сказал:
– Я уверен, что всем нам будет приятно послушать, что скажет очаровательная миссис Эшли, новый посол США в Румынии.
Мэри подняла бокал и уже собиралась выпить, как вдруг поняла, что все смотрят на нее. Она с трудом встала, держась за стол, чтобы не упасть. Посмотрев на собравшихся, она помахала им рукой.
– Всем привет. Надеюсь, вам тут нравится?
Она никогда не чувствовала себя более счастливой. Все были такие милые. Все улыбались ей, некоторые даже смеялись. Мэри посмотрела на Джеймса Стикли и усмехнулась:
– Отличная вечеринка. Я рада, что вы все собрались здесь. – Она плюхнулась на стул и повернулась к Олафу Петерсону. – Мне что-то подсыпали в вино.
Он взял ее за руку.
– Я думаю, вам стоит освежиться. Здесь так душно.
– Да, действительно душно. По правде говоря, у меня даже кружится голова.
– Давайте выйдем.
Он помог Мэри встать, и, к своему удивлению, она почувствовала, что ей трудно идти. Джеймс Стикли был увлечен беседой со своим соседом и не видел, как они ушли. Мэри и Олаф Петерсон прошли мимо стола, за которым сидел Майк Слейд. Он смотрел на нее, неодобрительно нахмурив брови.
«Он завидует», – подумала Мэри. – «Его никто не попросил выступить с речью».
– Знаете, в чем его проблема? – сказала Мэри. – Он хотел быть послом. Теперь не может смириться, что на этот пост назначили меня.
– О ком вы говорите? – спросил Олаф.
– Да так, неважно.
Они вышли на холодный ночной воздух. Мэри была благодарна Петерсону за то, что тот поддерживал ее. Все плыло у нее перед глазами.
– Тут где-то должен стоять мой лимузин, – сказала Мэри.
– Отправьте его, – предложил Олаф Петерсон. – Давайте зайдем ко мне и немного выпьем.
– Больше ни капли вина.
– Нет, нет. Просто немного бренди.
«Бренди. В книгах все знаменитые люди пьют бренди. Бренди с содовой». – С содовой?
– Разумеется.
Олаф Петерсон помог Мэри сесть в такси и назвал адрес шоферу. Когда они остановились возле большого многоквартирного дома, Мэри изумленно посмотрела на Петерсона.
– Где мы?
– Дома, – сказал Петерсон. Он помог ей выйти из такси, держа ее, чтобы она не упала.
– Я пьяная? – спросила Мэри.
– Нет, конечно, – успокоил ее Петерсон.
– У меня странное чувство.
Петерсон ввел ее в дом и вызвал лифт.
– Немного бренди, и все будет в порядке.
– Вы знаете, что я резвая, я хотела сказать – трезвая?
– Конечно. – Петерсон гладил ее руку.
Двери лифта открылись, и они вышли в коридор.
– Вы знаете, что ваш пол неровный?
– Завтра я займусь этим.
Одной рукой Петерсон поддерживал Мэри, а другой нашарил в кармане ключ и вставил его в замок. Они вошли в квартиру, в которой царил полумрак.
– Тут темно, – сказала Мэри.
Олаф Петерсон обнял ее.
– Я люблю темноту, а вы?
Она не могла определить, любила она темноту или нет.
– Вы знаете, что вы очень красивая женщина?
– Спасибо. А вы очень красивый мужчина.
Он подвел ее к дивану и усадил рядом с собой. У нее кружилась голова. Он поцеловал ее, гладя рукой по бедру.
– Что вы делаете?
– Расслабься, дорогая. Тебе будет хорошо.
Ей действительно было хорошо. У него были такие ласковые руки. Как у Эдварда.
– Он был прекрасный врач, – сказала Мэри.
– Несомненно. – Он прижался к ней всем телом.
– Конечно. Когда кому-нибудь надо было сделать операцию, все шли к Эдварду.
Она лежала на спине. Нежные руки подняли ей платье и ласкали ее тело. Руки Эдварда. Мэри закрыла глаза, чувствуя как мягкие губы и язык ласкают ее живот. У Эдварда был такой нежный язык. Как ей это нравилось.
– Мне так приятно, дорогой, – прошептала Мэри. – Войди в меня. Пожалуйста, войди.
– Сейчас, – хрипло прозвучал его голос. Это был голос не Эдварда.
Она открыла глаза и увидела перед собой чужое, незнакомое лицо. Почувствовав, как он входит в нее, она закричала.
– Нет! Остановитесь!
Мэри резко повернулась и скатилась с дивана. С трудом она поднялась на ноги.
Олаф Петерсон глядел на нее.
– Но…
– Нет!
Она обвела комнату глазами.
– Простите, – сказала Мэри. – Я совершила ошибку. Не думайте, что я…
Повернувшись, Мэри побежала к двери.
– Подождите! Давайте я отвезу вас домой.
Но ее уже не было.
