Шерьер обаятельно улыбнулся и уставился на короля с таким искренним интересом, что тот поежился. Почти одиннадцать лет Реми развлекался, совершая ночные вылазки, и его никто ни разу не заметил. В своем глухом костюме он полностью терялся во тьме, становился ее частью. И вот его не то что увидели – поймали за руку! В этом дурацком трико в обтяжку он весь был как на ладони. А проклятый выскочка пялился на него безо всякого стеснения и, наверное, про себя покатывался со смеху.
За окном на каштане громко заухала сова.
Микель наклонился так близко, что его дыхание ощущалось через тонкую ткань:
– О, ну тогда вы не станете возражать, если я всем расскажу, что вы вор?
Реми будто окатили ледяной водой.
– Да что ты себе позволяешь? Оскорбляешь своего короля? Я не вор! Если хочешь знать, это болезнь! – злобно прошипел он.
– Ну надо же, как любопытно. И какая же? – Микель уселся поудобнее и подпер подбородок.
– Такая болезнь, – запальчиво ответил Реми, – при которой время от времени нестерпимо тянет стащить какую-нибудь вещь, даже если она не очень-то тебе и нужна.
Он сложил руки на груди и с вызовом глянул на собеседника, ожидая реакции. Но точно не той, что последовала. Микель оглушительно расхохотался. Отсмеявшись, он вытер проступившие слезы и вежливо уточнил:
– Значит, королям теперь недостает денег, чтобы просто купить все, что хочется?
Реми был пристыжен. Надувшись, он попробовал объяснить:
– Это не то. Нет ощущения опасности. Неуловимости, собственного превосходства. Вседозволенности. Не хватает чувства, что нарушаешь правила. – Он нервно потер лоб, подбирая слова. – Сложно объяснить! Просто поклянись, что не растреплешь!
– А если я откажусь? – усмехнулся нахал.
– Тогда тебя казнят на рассвете! Валяй, рассказывай! Тебе все равно никто не поверит! – Реми вскочил с кровати и кинулся к двери, однако Микель успел снова схватить его за запястье.
До чего же бесил этот шерьер!
– Пожалуй, я бы мог забыть о вашей, хм, болезни, – задумчиво протянул Микель.
– Вот и отлично, – холодно отозвался Реми. – А теперь, может, отпустишь мою руку?
Но захватчик, напротив, с силой потянул его на себя. Король едва не завалился на него и чудом устоял на ногах.
– Никто не сказал, что это будет бесплатно. – В каждом слове звенело неприкрытое веселье.
Реми расслабился. Это свойство человеческой натуры было ему хорошо известно: с жадностью он сталкивался не раз.
– Сколько ты хочешь? Только имей в виду: я пока не полностью вступил во власть, а потому распоряжаюсь весьма скромной частью казны. Однако я щедр и готов на многое ради…
– Деньги меня не интересуют, – прервал его Микель.
Молодой король насторожился:
– Чего же ты хочешь?
Он ждал любого требования: жениться на аристократке из древнего рода, даровать переходящий по наследству титул и поместье. Даже начал прикидывать, каким из имений пожертвовать.
Ответ его обескуражил.
– Позвольте стать вашим личным шерьером.
– Что?
– Хочу быть самым близким человеком вашего величества, охранять и сопровождать вас повсюду.
Король не поверил своим ушам. Взгляд его скользнул по груди парня и остановился на цепочке. При таком раскладе можно было не только выйти сухим из воды, но и остаться в выигрыше: желанный ключ постоянно находился бы в поле зрения. Глуповатый служака практически дарил его Реми, сам о том не подозревая. Монарх всегда отличался ловкостью рук и быстротой реакции. Всего-то и надо было улучить подходящий момент и стащить вещицу. Но показывать свою радость сейчас не стоило. Король тяжко вздохнул и принял скорбный вид.
– Ладно. Не знаю, что ты там задумал, но, похоже, у меня нет выбора.
Микель отпустил его и протянул широкую мозолистую ладонь:
– Договорились!
Реми нехотя ответил на рукопожатие:
– Чувствую, что пожалею об этом.
Его разбудил звон колец на кронштейне: кто-то сдвинул тяжелую, шитую золотом гардину. В комнату безжалостно ворвалось солнце.
– Доброе утро, ваше величество. Пора вставать, уже семь часов.
– Сколько?!
Микель подхватил штору витым шнуром. В дневном свете он смотрелся на фоне окна не менее живописно, чем под луной: стройный, мускулистый, широкоплечий. Но королю было не до эстетики. И он не находил в этом утре ничего доброго.
Лохматый со сна Реми зарылся под одеяло и пробурчал:
– Слишком рано. Задерни шторы и топай отсюда, медвежатина…
Микель подошел к резной кровати красного дерева, точным движением откинул одеяло и отчеканил:
– Это невозможно. Вас ждут дела.
Реми застонал. Кое-как сел в постели. Потер лицо, на котором остались следы от подушки – впрочем, как и от недавних приключений. Прижав к груди одеяло, он сладко зевнул и почесал макушку, отчего волосы еще больше зарядились электричеством и окружили голову сияющим в солнечных лучах ореолом. Чувствуя себя пожеванным сапогом, Реми поднял сонные глаза на Микеля: тот выглядел бодрым и свежим и, похоже, ничуть не переживал из-за ночных событий. Рядом с ним стояла молодая служанка с кувшином воды и прохладным белоснежным полотенцем.
