Кем могла стать немая красавица Эмили, леди Марлоу, для своего тщеславного мужа? Драгоценной безделушкой, украшающей его роскошную гостиную, – и безмолвной слушательницей его болтовни Но – кем была она для лорда Эшли Кендрика, что стал ее любовью еще в детстве и навсегда остался смыслом жизни?Очаровательной юной женщиной, к которой он испытывает непреодолимую жгучую страсть.Однако Эмили принадлежит другому мужчине, и Эшли, увы, остается надеяться лишь на чудо...
Уехать было трудно. Но и оставаться невозможно. Он уезжал потому, что был молод, полон энергии, не боялся риска и хотел самостоятельно строить жизнь. Приходилось оставлять знакомые места и близких людей. И хотя, будучи молодым, он был уверен, что рано или поздно снова увидит всех, но понимал также, что расстается с ними, возможно, на много лет.
Лорд Эшли Кендрик был младшим сыном герцога, а следовательно, ему нужно было выбирать для себя серьезное занятие. Ни армия, ни церковь – две области деятельности, приемлемые для младших сыновей, – его не привлекали.
Поэтому в свои двадцать три года он, отдав дань увлечениям юности, не нашел себе иного полезного дела, кроме как управлять поместьем Боуден-Эбби, принадлежащим его брату Люку, герцогу Харндону, чем и занимался последние несколько месяцев. Его всегда привлекала коммерция, но отец категорически запретил ему подобную деятельность, считая ее неподобающей для аристократа, пусть даже и младшего сына. Люк придерживался другого мнения.
Поэтому Эшли, с благословения брата, отправлялся теперь в Индию, чтобы занять пост в Ост-Индской компании <Крупная коммерческая компания, существовавшая с 1600 по 1858 г.>.
Ему не терпелось уехать. Наконец-то он станет хозяином своей жизни, будет делать то, что хочет, и сможет доказать самому себе, что способен стать творцом своей судьбы. Ему не терпелось начать новую жизнь. Оказаться в Индии и стать независимым от брата.
Труднее всего было прощаться. Он попрощался в день накануне отъезда, умоляя всех не провожать его утром, чтобы он мог покинуть Боуден-Эбби, словно, как обычно, уезжает по делам и скоро вернется. Он попрощался с Люком, с его женой Анной. И с Эмми...
Эмми он не сказал «до свидания». Просто отвел ее в сторонку и сообщил, что завтра уезжает. А потом положил руки ей на плечи, улыбнулся, велел быть хорошей девочкой и ушел, не дождавшись ответа.
Эмми, конечно, не смогла бы произнести в ответ ни слова, даже если бы хотела. Она была глухонемой. Она умела читать по губам, но свои мысли могла выразить только огромными серыми глазами да еще мимикой и жестами, которые он стал хорошо понимать за тот год, что она прожила в Боуден-Эбби, как и некоторые другие знаки, которые они придумали исключительно для общения друг с другом.
Она была сестрой Анны и приехала жить в Боуден вскоре после того, как Анна вышла замуж за Люка.
Эмми была еще ребенком. Несмотря на то что ей было пятнадцать лет, ее глухонемота и необузданное свободолюбие – она редко одевалась и вела себя как подобает высокородной юной леди – заставляли Эшли считать ее ребенком. Милым ребенком, которого он искренне любил и которому привык поверять свои невзгоды и мечты. Ребенком, который обожал его. Она стремилась каждую свободную минуту провести в его компании, заглядывала в окно комнаты, где он работал, «слушала» его своими чудесными выразительными глазами, ходила за ним по пятам по поместью. Она никогда не мешала. Его привязанность к ней не поддавалась словесному определению.
Он боялся смотреть в глаза Эмми в день накануне отъезда. У него не хватило смелости сказать «до свидания». На следующий день Эшли сожалел о своей трусости. Но он терпеть не мог прощания.
Он встал рано, чтобы в последний раз с любовью окинуть взглядом Боуден-Эбби, где с детства был его дом, хотя и не собственный. А он хотел создать свой дом, осуществить свои мечты.
Сейчас, когда он уезжал и не знал, увидит ли когда-нибудь Боуден снова, Эшли понимал, что горячо любит его. Он завернул за дом, наблюдая, как промокают от утренней росы сапоги, и чувствуя, как пронизывающий ветер рвет с него плащ и треуголку. Он не оглядывался на дом, пока не взошел на вершину небольшого холма, откуда открывался вид на аббатство, газоны и деревья парка, раскинувшегося за ним.
Дом. И Англия. Ему будет не хватать и того и другого.
Он спустился по западному склону холма и, пройдя сквозь заросли деревьев, вышел к водопаду, где плавное течение реки прерывалось резким понижением русла и вода перекатывалась через скалистый порог.
За последний год он часто приходил к водопаду в поисках уединения и покоя. В поисках цели жизни. Возможно, в попытке найти самого себя. Чуть больше года назад он еще жил в Лондоне. Но Люк, возвратившийся после долгого пребывания в Париже, спас его от долгов, извлек из омута разгула и дебоширства и приказал вернуться в Боуден, пока он не решит, как намерен жить дальше.
Эмми подолгу бывала у водопада вместе с ним. Однажды он сказал ей, что она очень хорошо умеет слушать. Это была правда, хотя она и не слышала ни слова. Она слушала глазами и успокаивала его улыбкой и прикосновением маленькой теплой руки.
Милая, милая Эмми. Ему будет не хватать ее, пожалуй, больше, чем кого-либо. При мысли о ней, его маленьком олененке, у него защемило сердце. Она была словно частицей дикой, нетронутой природы. Она редко носила кринолины под платьями и почти никогда не надевала наколку.
