Вдоль дороги тянулись глубокие канавы, заросшие все теми же злополучными ежевичными кустами. Они словно преследовали его, укоряя недоделанной работой. Он подумал о Джейн. Ему вспомнились ее густые волосы, которые слегка стояли торчком слева, когда они каждое утро пили вместе кофе. Вспомнился юмор, всегда готовый вспыхнуть смешливыми искорками в ее глазах, ее губы, готовые в любой миг дрогнуть в саркастической улыбке. Калеб до сих пор помнил их вкус. Чего бы только он не отдал за то, чтобы они встретились при других обстоятельствах!
Из задумчивости его вывел пронзительный женский крик, и он замер на обочине, прислушиваясь, чтобы определить направление.
Крик раздался снова. Но откуда?
Ага, он доносился из-за деревьев.
К тому времени, когда мешок с одеждой приземлился на асфальт, Калеб уже со всех ног несся через дорогу. Перемахнув через канаву, он угодил прямиком в изгородь из колючей проволоки, которую было не видно из-за кустов, и, выпутываясь, умудрился распороть себе бедро. По ноге потекло что-то теплое и липкое, но он не обратил на это внимания и, наклонившись, проскользнул между двумя рядами проволоки и побежал туда, откуда доносился крик.
Вскоре лес поредел, и он очутился на небольшом огороженном пятачке, посреди которого стоял одинокий козел, привязанный цепью к колышку. На вытоптанной земле вокруг не было ни травинки.
Склонив голову набок, козел устремил взгляд на Калеба и пронзительно заблеял. Калеб готов был поклясться, что он кричал: «Не-е-ет!»
– Ты что, надо мной смеешься? – с трудом переводя дух, спросил Калеб и, упершись ладонями в бедра, обвел взглядом эту жалкую картину.
Козел натянул цепь и принялся обнюхивать бесплодную землю, точно просил о спасении на единственном доступном ему языке.
Калеб приблизился к загородке.
– Ты тут так умрешь с голодухи, приятель. Как ты смотришь на то, чтобы перебраться туда, где тебе будет что пощипать?
Пятачок был обнесен ржавой проволочной сеткой, прицепленной к разболтанным деревянным шестам. Калеб без труда вытащил один из них из земли, распутал сетку и очутился внутри. Он успел сделать несколько шагов по направлению к колышку, к которому был привязан козел, когда краем глаза заметил, как промелькнуло что-то черное, и вовремя вскинул голову, чтобы увидеть, что козел несется на него, угрожающе опустив рога. Калеб пулей рванул обратно, налетел на загородку, у которой вынужден был остановиться, вжавшись в сетку и глядя, как козел неумолимо приближается, выставив рога. Цепь натянулась до предела и дернула животное назад. Козел с блеяньем завалился на землю в нескольких шагах от того места, где стоял его незадачливый спаситель.
– Вот ведь злобная скотина! – выругался Калеб.
Козел поднялся на ноги и принялся водить носом по земле, как будто надеялся обнаружить что-нибудь съестное. Под клочковатой шерстью просматривались ребра. Калеб бочком попятился вдоль сетки, пока не очутился за пределами загородки. Нарвав с ближайших кустов охапку веток и листьев, он вернулся с добычей обратно к сетке. Козел встрепенулся и натянул цепь до предела, глядя на Калеба со странной смесью мудрости и озорства, неожиданной в животном его породы. Внимательно следя за тем, чтобы случайно не очутиться в зоне досягаемости козлиных рогов, Калеб размахнулся и зашвырнул приношение за загородку. Козел подскочил к ветвям и набросился на еду.
Хруст веток на его зубах Калеб перестал слышать, только когда выбрался на дорогу.
Преодолев несколько миль, Калеб добрался до терминала. Паром, оглушительно гудя, уже отчаливал от пристани, и машины выстроились в очередь на следующий рейс. Калеб знал, что долго им ждать не придется. Он круто развернулся и зашагал в город. Когда он переступил порог хозяйственного магазина, то обнаружил за кассой все того же бессменного Ральфа, который, казалось, никуда и не уходил. Единственным свидетельством течения времени был более свежий выпуск «Оружия и боеприпасов» на прилавке.
Ральф мгновенно узнал Калеба и кивнул в знак приветствия.
– Как так получается, что каждый раз, когда ты сюда заглядываешь, у тебя такой вид, будто ты танцевал с медведем? – поинтересовался он.
Калеб осмотрел свои разодранные, в пятнах крови штаны и исцарапанные ежевикой руки.
– Хороший вопрос, – отозвался он. – Как так получается, что каждый раз, когда я сюда заглядываю, вы читаете один и тот же журнал?
Ральф покосился на «Оружие и боеприпасы» и улыбнулся:
– Просто стараюсь быть в струе, вот и все. Хочу вот купить сыну новый «ЗИГ-зауэр», пока эти бездельники из Вашингтона их не запретили.
– Думаю, волноваться вам не о чем, – нейтральным тоном отозвался Калеб. – Буду очень сильно удивлен, если эти бездельники из Вашингтона хоть что-то доведут до конца.
Ральф согласно закивал:
– Ну, как у тебя продвигаются дела во дворе?
– Не слишком быстро, – признался Калеб. – Эта чертова ежевика вырастает быстрее, чем я успеваю ее выкорчевывать.
