Тогда Калеб, похоже утратив над собой контроль, задвигался быстрее, и Джейн, запрокинув голову, устремилась ему навстречу. Ее уже несло куда-то неодолимой волной. Постой, приказала она себе. Подожди его. Она почувствовала, как напряглись все его мышцы, как сладкой судорогой свело тело, скользкое от пота.
– Джейн! – выкрикнул он. – О господи, Джейн!
Калеб застонал, и она, поняв, что он кончает, перестала сдерживаться. Бескрайняя волна наслаждения накрыла ее с головой, а следом другая, третья… Джейн выпустила его волосы и, впившись пальцами в ягодицы, рывком притянула к себе, глубже, сильнее. Калеб выгнул спину, и Джейн почувствовала, как он извергается в нее. С ее губ сорвался слабый стон, она повернула голову и позволила экстазу овладеть ею.
Когда девятый вал схлынул, уступив место крохотным волнам наслаждения, Калеб вышел из нее, перевернулся на спину и притянул ее к себе. До Джейн донесся его вздох. Она улыбалась и, хотя в комнате было темно, почувствовала, что он улыбается тоже. Этот крохотный миг единения был так же хорош, как и разрядка.
Несколько минут в комнате царило молчание, прерываемое лишь их тяжелым дыханием. Они лежали рядом, обнявшись, в полном изнеможении. Джейн думала, что не помнит, когда в последний раз ей было так хорошо и спокойно. Некоторое время спустя Калеб приподнялся на локте и поцеловал ее – долгим и нежным поцелуем, который сказал ей больше, чем любые слова. Потом снова откинулся на подушку и закрыл глаза, словно хотел заново пережить все произошедшее в своей памяти.
Джейн наблюдала, как его обнаженная грудь вздымается и опадает в темноте. Она не знала, к чему приведут их отношения, но была совершенно уверена, что это не просто правильно – это в точности то, что ей было нужно. А еще она знала, что по уши, безнадежно и безоглядно, влюблена в него.
Оставалось лишь надеяться, что он тоже ее любит.
В конце концов она свернулась калачиком у него под боком и закрыла глаза. Наверное, стоило бы принять душ, но ей было так хорошо, что не хотелось даже шевелиться. Последнее, что она услышала, прежде чем провалиться в сон, был пронзительный крик на заднем дворе. Каким-то причудливым образом этот крик трансформировался в ее затуманенном сознании в сон про сирен, которые своим пением завлекали в пучину незадачливых мореходов.
Песнь достигла ушей, которым предназначалась, – крушение было неминуемо.
Когда Джейн проснулась, в постели она была одна.
На мгновение ей показалось, что все события прошлой ночи имели место исключительно в ее воображении. Просто пригрезилось, как они с Калебом занимаются любовью.
Но это было слишком прекрасно, чтобы оказаться всего лишь плодом воображения.
А кроме того, она до сих пор ощущала его запах на своей коже.
Джейн встала, отправилась в ванную и приняла душ. Потом придирчиво осмотрела себя в зеркало. В определенных ракурсах она по-прежнему видела юношескую фигуру, по поводу которой окружающие постоянно осыпа́ли ее комплиментами. Однако были и другие ракурсы, в которых невозможно не заметить отпечаток, оставленный на ее теле прожитыми сорока годами. Чуть обвисшая плоть там, крохотная морщинка на коже здесь. Калеб наверняка привык к упругим телам ровесниц, и Джейн не без опаски думала о том, какое впечатление у него было, когда он проснулся рядом с ней сегодня утром.
А потом ей вспомнилось, как ночью Калеб выкрикивал ее имя: «Джейн! О господи, Джейн!» В его устах это прозвучало, как объявление о капитуляции.
Джейн почистила зубы и прополоскала рот освежающим бальзамом. Надела свои самые сексуальные трикотажные брючки и футболку от «Викториас сикрет». Вышла из комнаты, потом заколебалась и вернулась в ванную. Там она подкрасила ресницы, нанесла на скулы капельку румян и тронула губы розовым блеском. Покончив с макияжем, Джейн улыбнулась, глядя в зеркало.
– Ты красавица, – сказала она своему отражению. – И умница. Любой мужчина сочтет за большое везение провести с тобой ночь. – Джейн рассмеялась. – Ну и бред! Этому даже мое собственное отражение не поверит. Давай выметайся отсюда.
На кухне она обнаружила ожидающий ее на столе завтрак, но Калеба там не было. Она налила себе кофе, вышла в гостиную и остановилась у двери в сад. Солнце уже взошло и миллионом искр отражалось в росистой траве – там, где она, разумеется, еще оставалась на лужайке. Ближний берег ручья Калеб уже полностью расчистил от ежевики. Теперь из дома виден был мостик, а на другом берегу пасся козел, безмятежно ощипывая оставшиеся заросли ежевики. Джейн разглядела цепь, которой он был привязан к вбитому в землю колышку.
– Значит, ты у нас нарушитель общественного порядка? – произнесла Джейн вслух.
– И к тому же злостный.
