– Предлагаю? – Она вскинула на него глаза и кокетливо улыбнулась. – Да я сижу здесь уже битых десять минут, болтая с тобой о всякой ерунде, и жду, когда ты наконец догадаешься затащить меня обратно в постель.
Калеб вскочил в мгновение ока.
Пока он за руку вел Джейн по коридору, сердце у нее колотилось как сумасшедшее. По телу разбегались колючие мурашки возбуждения, у нее было такое чувство, будто она делает что-то запретное. Но на этот раз Калеб не стал спешить. Он уложил ее на кровать и принялся покрывать поцелуями. В конце концов добрался до ее уха и, легонько прикусив мочку, прошептал:
– Ты прекрасна.
– Повтори это еще раз.
– Ты прекрасна, ты прекрасна, ты прекрасна.
Он стянул с нее футболку, обнажив груди. Шторы в спальне были задернуты не до конца, и пробивающееся сквозь щель солнце обливало кожу Джейн жидким золотом. Калеб принялся целовать ее груди, не сводя с нее взгляда. Мимолетно коснувшись языком соска, он с улыбкой скользнул по ее груди вниз, к животу, медленно передвигаясь все ниже и ниже, пока не добрался до резинки трикотажных брюк. Так же медленно он начал спускать их вниз, отмечая свое продвижение поцелуями, пока не стянул совсем. Отбросив их в сторону, он взял ее ступню и принялся разминать.
– Я правильно понял, чего ты хочешь? – поинтересовался он.
– Это очень приятно, – простонала она, – но я имела в виду кое-что повыше.
Калеб переключился со ступни на лодыжку, потом принялся массировать икру.
– Здесь?
– Еще выше.
Его руки скользнули по ее ноге вверх, потом он наклонился и поцеловал нежную кожу внутри бедра.
– А теперь?
– Намного теплее.
Улыбка исчезла с его лица, теперь Джейн видела лишь его густую шевелюру. Она почувствовала, как Калеб сдвинул ткань ее трусиков, и ощутила прикосновение его теплого языка. Ее охватила дрожь.
– А вот теперь горячо, – прошептала она.
Откинувшись на подушку, Джейн пыталась унять лихорадочные мысли. Он сказал, что она прекрасна, напомнила она себе. И неоднократно. Он даже сказал, что она само совершенство.
Калеб не прекращал нежно и настойчиво ласкать ее языком, и очень скоро Джейн больше не могла думать ни о чем, кроме того, чтобы почувствовать его внутри себя. Точно прочитав ее мысли, Калеб вновь двинулся по ее животу вверх, на миг задержавшись у груди, потом добрался до ее губ и поцеловал. Ощутив вкус его губ, смешанный с ее собственным вкусом, Джейн едва не обезумела от желания.
– Я хочу, чтобы ты вошел в меня, – прошептала она.
– Это приказ начальницы? – ухмыльнулся он.
– Да. Черт тебя дери, да!
Он стянул футболку и штаны. Одного вида его обнаженного тела в этом золотистом свете оказалось достаточно, чтобы довести ее до грани исступления. Когда Калеб подмял ее под себя, Джейн повернула голову набок, но он обхватил ее за подбородок ладонями и заставил взглянуть ему в зеленые глаза. И они показались ей бездонными омутами, и у Джейн вдруг возникло такое чувство, будто они были знакомы в другой жизни, будто все это время она ждала его здесь, в этом мире, чтобы обрести смысл жизни в его взгляде.
Когда он вошел в нее, с ее губ сорвался стон.
Прошлая ночь была безумной, горячечной и страстной, на этот же раз все было совсем по-другому. Сегодня утром он занимался с ней любовью так, как ни один мужчина до него. Она видела в его глазах желание, и он ни на миг не отвел от нее взгляда. Они достигли кульминации одновременно, и Джейн видела, как расширились зрачки Калеба, когда он кончил, однако же он продолжал не отрываясь смотреть ей в глаза, в то время как она, сотрясаемая дрожью, дугой выгибалась под ним. Когда волна наслаждения понемногу схлынула, он наклонился и поцеловал ее. А потом прошептал:
– Я люблю тебя.
Джейн не поверила своим ушам. Он что, только что сказал, что любит ее? Она вгляделась в его лицо, пытаясь разгадать его намерения. А он лишь улыбнулся, посмотрел на нее и снова повторил:
– Я люблю тебя, Джейн.
– Правда?
– Правда.
– У тебя просто временное помрачение рассудка. Потому что я старше тебя. Как ты это назвал? Зрелая.
Калеб вздохнул, скатился с нее и устроился рядышком, подперев голову рукой.
– Жаль, что ты не можешь увидеть себя моими глазами, – сказал он.
– И что я бы увидела, если бы могла?
– Ты увидела бы самую потрясающую, самую добрую, самую умную и самую красивую женщину, которую тебе посчастливилось встретить в своей жизни.
– А не кажется ли тебе, что ты пришел к выводу, что любишь меня, слишком скоропалительно?
– Мне – нет, – отозвался он. – Вот уж не знал, что нужно сначала выждать положенный срок, прежде чем признаваться кому-то в своих чувствах. Мне кажется, я понял это сразу же, как только тебя увидел, и до смерти перепугался. Но я не собираюсь всю жизнь жить в страхе.
