Дом был по самую крышу завален самым разнообразным старьем, так что в гостиную пришлось пробираться бочком. Когда Джейн с Калебом сели на диван, в воздух взвилось облако пыли, и оба закашлялись. Старуха медленно опустилась в просиженное кресло, уперлась локтями в мосластые колени и, положив подбородок на сложенные в замок руки, уставилась на них. У миссис Готорн был длинный крючковатый нос и яркие глазки-бусинки, и Джейн подумалось, что она напоминает старую сморщенную птичку, наблюдающую за ними со своей жердочки.
– Мы пришли к вам по поводу вашего козла, – начала Джейн.
Старуха заерзала:
– Если вы о том, что он орет как резаный, с этим ничего не поделать.
– Нет, дело не в этом, – сказала Джейн. – Вообще-то, мы хотели бы взять его у вас напрокат.
– Напрокат? На кой ляд вам мог понадобиться старина Билл?
– Его зовут Билл? – впервые за все время подал голос Калеб.
– На самом деле его зовут Билл Клинтон, – заявила старуха.
– Ладно, считайте, что я клюнул на вашу наживку. Почему его назвали Биллом Клинтоном?
– Потому что эта похотливая скотина пытается оттрахать все, что видит. Как-то раз он даже вскочил на соседского ньюфаундленда. И если вы хотите взять его напрокат, чтобы устроить притон для скотоложцев вроде тех, что показывали в новостях, лучше уходите сразу. Я не желаю иметь с этим ничего общего, хоть вы мне что пообещайте.
– Нет, – заверила ее Джейн, с трудом сдерживая смех, – мы не собираемся делать ничего подобного. Просто у нас есть кусты ежевики, от которых надо избавиться.
– Что ж, с тех пор, как мне заменили бедренный сустав, я не слишком хорошо управляюсь с работой по двору, так что, сами понимаете, я не соглашусь расстаться со стариной Биллом, если только предложение не будет совсем уж заманчивым. И разумеется, транспортировка за ваш счет.
– Вообще-то, он уже и так находится у меня во дворе.
– Если он сбежал и что-то потравил, я за это никакой ответственности не несу!
– Нет, все было не так, – сказала Джейн. – Калеб решил, что козел бесхозный, и привел его домой.
– Потому что он умирал с голоду, – вставил Калеб.
Старуха принялась переводить взгляд с Джейн на Калеба и обратно, прикидывая, какую выгоду можно извлечь из новой информации.
– Ну, это все меняет. Давно вы его украли?
– Четыре дня назад. И я его не крал, а взял в долг, вот и все.
– Берни Мейдофф[5] тоже рассказывал эту сказочку, когда дал деру с доброй третью всех моих сбережений. Воровство есть воровство, молодой человек. В какие бы одежды вы его ни рядили.
– Поэтому мы и здесь, – вмешалась Джейн. – Мы хотели бы взять у вас козла напрокат, чтобы все было по-честному.
Старуха откинулась на спинку кресла и рассеянно протянула похожую на клешню руку, чтобы погладить проходившую мимо кошку.
– Пятьдесят баксов в день кажется мне подходящей ценой.
– Пятьдесят баксов в день? – расхохотался Калеб. – За этого старого поганца? Да вы шутите! За такие деньги я могу заполучить козла, который чуть что хлопается в обморок, и выставлять его за деньги. К тому же вам придется платить нам за его прокорм.
– А вам придется отправиться за решетку за воровство! – отрезала пожилая дама.
– Наверное, нам стоит подать на вас жалобу в общество защиты животных за жестокое обращение.
– Давайте не будем ссориться! – вскинула руки Джейн.
– Сорок долларов и ни центом меньше! – заявила старуха.
– Знаете что? – покачал головой Калеб. – С вас наверняка станется окончательно заморить его голодом. Давайте-ка мы выкупим его у вас за сорок баксов.
В темных глазах-бусинках зажегся интерес.
– Может, я и не заканчивала колледжей, молодой человек, но с деньгами обращаться умею. Видите вон ту лампу на столе? Переверните ее. Давайте переверните ее и скажите, что написано у нее снизу.
Калеб покосился на Джейн и пожал плечами. Потом, протянув руку, приподнял лампу и заглянул под низ:
– Там пожелтевшая наклейка, на которой написано «тысяча девятьсот семьдесят шестой».
– А что еще там написано?
– Два доллара пятьдесят пять центов.
– Совершенно верно. А теперь приподнимите вон те часы рядом с ней. Что на них написано?
– «Тысяча девятьсот восемьдесят второй, пять долларов».
Старуха кивнула:
– Если хотите, можете подняться с дивана, на котором сидите, и тоже его перевернуть.
Калеб опустил часы обратно.
– Я понял, к чему вы клоните.
– Вот и славно. Я знаю, что и за какую цену было куплено. И что и за какую цену было продано.
– Знать цену вещи и знать ее ценность – большая разница, – возразил Калеб.
Джейн увидела, как губы старухи дрогнули в улыбке.
– Возможно. Но я знаю, что этот козел стоит гораздо дороже, чем какие-то вшивые сорок долларов.
– Ладно, – уступил Калеб. – Семьдесят пять.
– Триста долларов – и ни цента меньше.
– Держите карман шире. Может, я бы за него столько и заплатил, если бы он был лет на пять помоложе и не орал без умолку, как будто его убивают.
– Ладно, какая ваша цена?
– Сотня.
– Двести пятьдесят.
– Сто семьдесят пять и по рукам.
– Договорились.
Джейн молчала, наблюдая за тем, как Калеб азартно торгуется. Сейчас он раскрылся перед ней с той стороны, которую она пока не видела. И ей это понравилось.
