– Разве это не мило? И где же ваша карета, запряженная четверкой лошадей, милорд?
– Вообще-то, я надеялся, что ты выдашь мне ключи от машины.
Джейн засмеялась.
Калеб отвез ее в самый лучший ресторан в городе, маленький уютный стейк-хаус, славящийся отличным обслуживанием, несмотря на то что именовался он «Лодырь Джек». Джейн была приятно поражена, когда Калеб сказал метрдотелю, что зарезервировал место на свое имя. Метрдотель подвел их к уединенному столику с зажженными свечами, и Калеб отодвинул для нее стул, прежде чем сесть самому. Безупречный джентльмен.
После того как официант перечислил перечень фирменных блюд, Калеб заказал себе филе в беконе, а Джейн решила взять щечки палтуса. Они попросили бутылку воды с газом, и когда официант принес ее к столу и откупорил, Калеб шутливым тоном выразил надежду, что она достаточно выдержанная. За едой они негромко переговаривались, и внимание, которым окружал ее Калеб, заставляло Джейн чувствовать себя настоящей леди. Это оказалось очень приятно.
Они выбирали десерт, когда Джейн открыла сумочку и протянула Калебу толстый конверт.
– Что это?
– Вторая половина твоей платы.
Калеб взвесил конверт на ладони, как будто не мог решить, брать или нет. Потом все-таки сунул его в задний карман и улыбнулся.
– И ужин сегодня оплачиваю тоже я, – сказала Джейн. Калеб покачал головой. – Пожалуйста, – попросила она. – Мне хочется загладить мое вчерашнее поведение.
– Ты сможешь сделать это, когда мы вернемся домой. Представляешь, каким обманутым я себя чувствовал, потому что не смог заставить себя воспользоваться твоим беспомощным положением, пока ты не протрезвела?
Джейн едва не подавилась водой.
– Ну конечно. Можно подумать, тебе очень хотелось иметь со мной что-то общее, пока я блевала на тротуар.
– Вообще-то, ты шикарно смотрелась на танцполе. Пока не споткнулась и не упала.
– Так же шикарно, как Мишель?
– Мишель?
– Да. Ну, та, из клуба.
– А при чем здесь Мишель?
– Брось, я же видела, как ты на нее смотрел. И я не могу тебя винить. Она очень привлекательная. И потом, она, похоже, до сих пор не ровно к тебе дышит.
Джейн уткнулась в десертное меню с таким видом, будто то, что она только что сказала, ровным счетом ничего для нее не значило.
– Так вот из-за чего весь сыр-бор? Новая прическа и все остальное? Ты решила устроить соревнование с Мишель?
– Ах, так, значит, теперь я с ней соревнуюсь?
– Нет. Ты не соревнуешься ни с кем. С чего тебе это вообще пришло в голову?
– Ты не сказал мне, что вы с ней встречались.
– А когда я должен был тебе это сказать? Я понятия не имел, что она там будет. Ее пригласил Зак.
Им помешал официант, явившийся, чтобы принять заказ на десерт. Калеб выбрал морковный торт, Джейн сказала, что ничего больше не хочет. Когда официант удалился, она произнесла:
– Давай взглянем правде в глаза. Я просто слишком для тебя старая.
Калеб запрокинул голову и устремил взгляд в потолок, как будто взывая к какому-то божеству с просьбой даровать ему терпения.
– Мне надоело слушать про твой возраст. Почему он не волнует никого, кроме тебя самой? Джейн, ты единственная, кто поднимает этот вопрос.
– Да? А почему тогда вчерашний вышибала в клубе даже не захотел взглянуть на мои документы? У всех остальных они документы проверяют.
– Брось, Джейн. Он пропустил тебя, потому что ты была со мной.
– Не суть важно. А Мишель с ее бестактными комментариями о том, что восьмидесятые снова в моде?
– Послушай, Мишель просто дрянь. Прости. Я терпеть не могу это слово, но Мишель именно такая и есть. И всегда была. Мы с ней и встречались-то всего ничего. Тебе придется как-то это пережить, Джейн.
– Ты хочешь сказать, что та постоянная девушка, с которой ты встречался полгода, – это не она?
– Нет. Та девушка уехала учиться в Бостон.
– А та девушка, которой ты посвятил свою песню?
– Я же тебе говорил. Она растит детей в Редмонде. Господи, Джейн, пора тебе избавляться от своих дурацких комплексов. Они начинают уже реально напрягать.
Их снова прервал официант, подавший морковный торт. Как и следовало вышколенному официанту, вилок он принес две. Когда он снова удалился, Джейн вздохнула:
– Прости, Калеб.
– Тебе не за что извиняться.
– И все-таки прости меня.
– Я люблю тебя, Джейн. – Он взял в руки ее ладонь. – Со всеми твоими тараканами. И со всеми твоими годами. Если раньше меня держала здесь только работа, тогда что, по-твоему, я все еще делаю здесь, если работа сделана, а деньги лежат у меня в заднем кармане? Я здесь, потому что хочу быть здесь. Всю свою жизнь я считал, что никогда и ничто не смогу полюбить так сильно, как люблю музыку. А потом я встретил тебя.
Джейн не сводила с него глаз. В его зрачках отражалось пламя свечей, и она видела, что он говорит искренне. На самом деле на ее памяти эти соблазнительные губы ни разу не произнесли ни единого слова лжи, если не считать того раза, когда Калеб заставил ее поверить, будто знал Мелоди лучше, чем это было на самом деле. Может, все ее сомнения были порождены страхом – глупым страхом, который она нагнала сама, поскольку не чувствовала себя достойной счастья?
