– Ты и в самом деле так сильно меня любишь? – спросила она.
– Что я могу сделать, чтобы доказать это тебе?
Джейн умильно закусила губу и улыбнулась:
– Ну, например, поделиться со мной тортом?
Калеб отвез ее домой, и они дважды занимались любовью.
Первый раз с едва сдерживаемым напором и страстью, второй раз нежно и медленно. Потом Джейн долго лежала в его объятиях, не желая засыпать, хотя очень устала. Ей было так хорошо, но она боялась, что во сне это пронзительное чувство может ускользнуть. Впервые за все время между ними ничего не стояло. Ни работа, которую он должен был сделать, ни деньги, которые она должна была ему заплатить. Они наконец-то были абсолютно на равных во всем, включая любовь.
Джейн поцеловала его грудь и прошептала:
– Надеюсь, ты будешь любить меня вечно.
И уснула, не успев даже услышать ответ.
В промежутке между двумя деловыми встречами Джейн как раз успевала на двенадцатичасовой паром в город, чтобы забрать свою кредитку из «Парадигмы». Давненько на ее памяти в Сиэтле не выдавалось такого погожего весеннего денька. Люди, казалось, все разом высыпали на улицу и были сразу повсюду: совершали пробежки по набережным, катались на велосипедах, выгуливали собак. Джейн наткнулась даже на группу туристов, неуклюже балансировавших на сегвеях во главе с гидом, который демонстрировал им пирс. Господи, и во что только превратились сегвеи, подумалось ей. А ведь пророчили, что они изменят мир!
В «Парадигме» было зябко, темно и безлюдно. В такую погоду желающих сидеть в помещении не было, за исключением какого-то бедняги, который был уже прилично пьян и теперь лениво таскал халявный арахис из вазочки на барной стойке.
Джейн покрутила головой в поисках бармена.
– А знаете, что арахис сказал слону? – Пьяный кулаком раздавил скорлупу арахиса.
Джейн взглянула на него. На вид он казался вполне безобидным.
– Нет, – ответила она. – И что же арахис сказал слону?
– Ничего. Арахис не умеет говорить.
Пьяный с размаху хлопнул ладонью по коленке и залился неудержимым смехом, как будто его шутка имела оглушительный успех. Когда его отпустило, он вскрыл очередной орех и забросил ядра в рот.
– Я не шучу, – заявил он. – Они не умеют говорить. Я могу это доказать. Бармен сказал, это комплимент от заведения. Но я сижу здесь уже битых два часа, а до сих пор не услышал ни одного доброго слова. – Он снова расхохотался и хлопнул себя по колену.
От еще одной дурацкой шутки Джейн спасло появление бармена, который притащил из подсобки ящик пива. Он поставил ящик на стойку и обратился к ней.
– Вы пообедать или просто выпить?
– Вообще-то, – ответила Джейн, – я пришла забрать мою кредитку. Я оставила ее здесь позавчера вечером.
Бармен кивнул и, отвернувшись к кассе, принялся просматривать забытые карты, сложенные в пивную кружку и обернутые чеками.
– На Роберта и Дэниела вы никак не тянете, так что, видимо, вы Джейн.
– Она самая.
Бармен протянул ей карту вместе с чеком и ручкой. Джейн бросила взгляд на итоговую сумму и покачала головой:
– У меня в голове не укладывается, что я заказала такое количество спиртного.
– Не переживайте, – отозвался бармен. – Такое часто случается.
– Со мной – не случается.
Джейн добавила щедрые чаевые и протянула обратно подписанный чек. Бармен внимательно посмотрел на нее, как будто что-то припоминая:
– Эй, это же вы были здесь в пятницу вечером с Калебом.
– Простите, что вела себя так по-дурацки. – Джейн почувствовала, что краснеет. – Я, вообще-то, никогда не…
Бармен вскинул руку, обрывая ее:
– С кем не бывает. – Он наклонился вперед и спросил: – А вы, случайно, не знаете, как с ним связаться?
– С Калебом? Конечно знаю. Вообще-то, я увижусь с ним сегодня, когда приеду домой.
– Можете ему передать, чтобы позвонил Джереми, ну или хотя бы написал ему, согласен ли он на ту работу в Остине или нет? Нельзя же вечно держать его в подвешенном состоянии.
Она не ослышалась? Он говорит о Калебе?
– Вы имеете в виду, Калеб? – заикаясь, переспросила Джейн. – В Остине? Настоящую работу?
– Ну да. Он знает, о чем речь. Он в пятницу сказал, что свяжется с Джереми, но так и не связался, а они не могут долго ждать.
– Да, конечно, – отозвалась Джейн. – Я передам.
– Спасибо, – кивнул тот. – Господи, когда этот парень уже заведет себе мобильник. Он отстал от жизни.
Джейн немного постояла, привалившись к барной стойке. Голова у нее шла кругом, как у пьяной. Бармен улыбнулся, а потом снова взялся за ящик и принялся выставлять бутылки на полку.
Когда Джейн уже двинулась к выходу, пьяница поинтересовался:
– А знаете, где арахис заправляет свою машину?
Джейн, не оглядываясь, прошла мимо него к выходу.
– На «Шелухелле»! – крикнул он ей в спину.
Взрыв его смеха донесся до нее уже на улице.
Каким-то образом за то время, пока Джейн была в баре, внутри у нее что-то переключилось, и солнце, казавшееся всего несколько минут назад таким ласковым, теперь беспощадно палило с неприветливого неба. Люди вокруг по-прежнему продолжали радоваться жизни, и Джейн почувствовала себя трагической актрисой, которая вышла не на ту сцену.
