Эти слова еще не успели полностью проникнуть в сознание Джейн, а она уже задохнулась, оглушенная сокрушительной волной отрицания. Умирает? Грейс? Нет! Этого просто не может быть! Грейс была ее опорой, тем фундаментом, на котором она строила свою жизнь. Грейс была ее неизменной компаньонкой и, по сути, заменила Джейн семью, которой у нее толком никогда не было.
Грейс, видимо, прочитала все это на лице у Джейн, потому что кивнула и сказала:
– У меня мультиформная глиобластома. У нее даже собственная аббревиатура есть: МГБ. Врачи сказали, она появилась у меня в мозгу уже очень давно.
– Ты не умрешь! – замотала головой Джейн. – Должно быть какое-то лекарство.
– Она не лечится. Мне осталось от силы несколько месяцев.
Сердце у Джейн заколотилось как бешеное, на лбу выступила испарина. Почему-то вдруг стало трудно дышать.
– Но должны же существовать какие-то методы? Не может быть, чтобы ничего нельзя было сделать.
– Все, что можно сделать, – это только отсрочить конец. Да и то ненадолго. Операция не вариант из-за расположения опухоли. Облучать себя я тоже не дам. Хочу дожить последние дни по-человечески. Все, Джейн. Это конец.
Джейн решительно завела машину.
– Что ты делаешь?
– Везу тебя в Сиэтл в онкоцентр.
Грейс протянула руку, заглушила мотор и вытащила ключ из зажигания.
– Я знаю, что это тяжело, Джейн. Мне тоже тяжело тебе это говорить.
– Но тамошние врачи творят чудеса, – не сдавалась Джейн. – Есть новые методы. Экспериментальные. Лекарства.
– Я там уже была.
Перед глазами у Джейн все поплыло, голова закружилась, и на миг ей показалось, что она сейчас потеряет сознание. Ей понадобилось примерно с минуту, чтобы то, что она услышала, начало потихоньку проникать в сознание.
– Давно ты узнала?
– Довольно давно. Но до самого последнего времени мы не знали ни насколько все серьезно, ни насколько быстро она растет.
– Грейс… Боже мой, Грейс… Это несправедливо!
– Несправедливо. Но это правда. Я говорю тебе об этом сейчас, потому что хочу попросить тебя об одной услуге.
– Я не могу в это поверить.
– Джейн, ты меня слышала? Мне нужно, чтобы ты оказала мне одну услугу.
– Какую угодно. Я сделаю все, что бы ты ни попросила. Только скажи.
– Я хочу, чтобы ты поехала со мной в Париж.
– В Париж?
– Да. Ты поедешь?
– Конечно поеду. Конечно. Но почему именно в Париж?
– Потому что мне всегда хотелось его увидеть. С самого детства.
– А как же Боб?
– Мы собирались поехать вместе, но в последнее время мы только и делаем, что ругаемся. Он пьет и все такое прочее. В общем, я попросила его не ехать. Но одна я ехать туда не хочу. Не могу.
– Тебе не придется ехать одной, Грейс. Я с тобой. Только скажи, Грейс. Можем вылететь прямо сейчас, если хочешь.
Глаза Грейс наполнились слезами. Она похлопала Джейн по колену, потом отвернулась и вновь устремила взгляд за окно. Джейн взяла ее руку в свои. Ладошка у Грейс была маленькая и теплая, сквозь пергаментно-тонкую кожу просвечивали голубоватые вены. Джейн не могла заставить себя поверить в то, что очень скоро эта рука станет безжизненной и холодной.
Она не могла в это поверить. Она отказывалась в это верить.
Но Грейс еще ни разу в жизни не солгала ей.
– Знаешь, что забавно? – произнесла Грейс, первой прерывая молчание. – Все эти годы я откладывала деньги на пенсию, а теперь они мне даже не понадобятся. Так что мы летим первым классом, я оплачиваю все сама и не желаю слышать от тебя по этому поводу ни единого слова. Ты меня поняла? Ни единого слова.
– Ох, Грейс! – Джейн не знала, что еще сказать.
– Ты много лет назад настояла на том, чтобы мы с Бобом застраховали свою жизнь, и все это время я добросовестно платила взносы, так что после моей смерти он получит кругленькую сумму, – продолжала Грейс. – Может даже закатить шикарную вечеринку, упиться до смерти и присоединиться ко мне прямо там же, если ему так захочется.
Джейн почувствовала, как по щеке у нее скатилась слезинка. Губам стало горячо и солоно.
– Грейс… – Она сжала руку подруги.
– Что, Джейн?
– Я уже говорила это тебе вроде как в шутку, как мы все это обычно делаем. Но сейчас я хочу сказать тебе это всерьез, чтобы ты знала.
– Что сказать, Джейн?
– Я люблю тебя, Грейс. Я очень тебя люблю.
Грейс улыбнулась сквозь слезы. У нее было такое выражение, будто ей очень хотелось сказать Джейн в ответ, что она тоже ее любит, но она лишь утерла щеку рукавом и произнесла:
– Ну-ну, погоди так уж сразу признаваться мне в любви. Я еще не умерла. И потом, после того как ты поживешь со мной в одном номере, ты вполне можешь изменить свое мнение обо мне.
Грейс заявила, что вживую Сена выглядит куда более завораживающе, чем на картинах, которые она видела.
Джейн не могла с ней не согласиться.
