У Герцога всегда была волчья чуйка на странные вещи и события. Только пройдя в холл, он сразу уловил в воздухе что-то необычное, инородное и тут же направился к дворецкому, чтобы узнать – что произошло в его недолгое отсутствие. Ощущение, что в поместье был чужой человек, не покидало его ни на минуту.
– Ваша Светлость, уверяю, ничего необычного в ваше отсутствие не произошло, – заверил мужчину Стивен, чуть ли не падая ему в ноги.
– Мой инстинкт никогда меня не обманывал! – рявкнул Аластор. – Говори все, что было за время моего отъезда, иначе ты вылетишь от замка прямо сейчас!
– Ничего, Ваша Светлость, я же уже сказал, – взмолился дворецкий в черно-белом одеянии. – Только если приехала дочь Графа Беркширского этой ночью. Ее пригласил ваш сын, Питер. Я лично готовил для нее гостевую комнату.
– Элизабет Феррарс?!
– Так точно, Ваша Светлость.
– Какого черта тут понадобилось этой графской шавке? – взревел Аластор, напугав при этом слугу. Тот весь сжался, того и гляди готовясь слиться с белой стеной – настолько сильно побледнело его уже не молодое лицо. Дворецкий сглотнул подступивший к горлу ком страха, глядя на разъяренного Аластора глазами несчастной овечки.
Ни слова не говоря, Герцог покинул комнату слуги, оставляя его в страхе перед неизвестным – тот уже начал гадать, что будет с милейшей Элизабет, которая, как думал неотесанный простолюдин, приехала к ним в поместье только из хороших побуждений и крепкой дружбы с Питером.
Поднявшись на второй этаж поместья, Аластор не спеша подошел к закрытой двери гостевой комнаты, за которой, обняв друг друга, спали Элизабет и Питер. Ни один из них не просыпался, хотя солнечные лучи уже проникали в помещение, весело играя на их сонных лицах. Погода была на удивление причудлива – еще вчера небо заволокло тучами, на земле густым полотном простирался туман, а сегодня вовсю светило летнее, июльское солнце.
Отварив запасным ключом дверь, Герцог заглянул в комнату, где в это время на большом ложе спали молодые люди. Их вещи были разбросаны по полу рядом с какими-то партитурами. Но, к сожалению, издалека Аластор не видел, что это.
Сжав зубы в волчьем оскале, он так же тихо закрыл дверь и быстро пошел прочь. Только глухой стук его каблуков отдавался в мертвой и грозной тишине старого поместья.
Когда он зашел в свой кабинет и не обнаружил рабочей карты, Герцогу все стало понятно. Дернув колокольчик, он присел за стол в ожидании дворецкого. Тот прибежал буквально через секунду, будто уже стоял под дверью, ожидая, когда Аластор пожелает его видеть.
– Стивен, достань мой черный плащ и маску. Мне нужно навестить свою старую знакомую, – холодно процедил Аластор, глядя в упор на дворецкого. – И помни, ты ничего не знаешь. Я не приезжал. Питер не должен знать, что я его видел. Тебе ясно?
– Да, Ваша Светлость.
– Я жду тебя на заднем дворе. Поторопись.
Аластор встал с кресла и быстрым шагом покинул кабинет.
– Господи, что же он собирается делать? – прошептал Стивен, выбегая в коридор вслед за хозяином. Дворецкий прекрасно знал, что просто так Аластор не надевает черный плащ и маску.
Тем временем Томас Феррарс уже нашел для Элизабет подходящего мужа. Им оказался Граф из Хэмпшира.
– Вот такие дела, – вздохнул Арон.
– И это все? – удивился я. – А что было потом? Что в итоге сделал Герцог Аластор Блэк?
– Он отравил Элизу после официального приема – зашел к ней в комнату, пока там никого не было, и оставил на туалетном столике бокал с проклятым ядом. Как на зло, весь день Элиза мучилась от жажды, и когда она увидела в комнате бокал, выпила его содержимое, не задумываясь. Тем более гувернантки каждый день перед сном приносили ей вино для поднятия гемоглобина. Элиза подумала, что это от них. Да и кто подумает на Аластора! Никто не знал, что он способен убить человека. И не просто убить, а сделать так, чтобы тот умер телом, но не душой. По слухам, Герцог купил напиток у своей знакомой ведьмы. Именно она заговорила его черной магией. Но что эта была за ведьма, где она жила – до сих пор не знает никто. В то время ведьм сжигали на кострах только так, поэтому они очень надежно прятались. Граф Томас Феррарс так и не нашел женщину, которая продала Блэку проклятый яд.
– Но это же абсурд! – воскликнул я, приподнимаясь со стула и опираясь ладонями в стол. – Элиза не была виновна! Она ведь не хотела красть у Герцога его сына! И почему сразу травить?!
– ДжонгХен, успокойся, прошу, – тихо попросил Арон, глядя на меня снизу вверх. Я же смотрел на него в ответ, широко раскрыв глаза от шока и ужаса. Моя жизнь в этот момент делилась на «До» и «После». Хотя я еще не до конца осознал всю суть происходящего, негодование и обида за дочь Графа и Графини не давала мне покоя, начиная все больше и больше буравить израненную переживаниями душу. Мне захотелось кричать, срывая голос, что Элиза не была виновна! Она ведь просто любила. Это была всего лишь любовь и желание быть рядом со своим избранником.
