– Не один, а одна! Я сейчас говорю о моей Аннушке, точнее, о герое из ее дурацких книг. Наша Анечка помешана на детективах. Когда я пыталась с ней говорить, она мне стала рассказывать про какого-то французского сыщика Дюпона[2], которого она просто боготворит. Я, естественно, не стала слушать эту галиматью и высказала ей все, что я про это думаю.
– Про это – это про что? – уточнил Зверев.
– Про ее книжки. Девушке ее возраста не стоит столько времени тратить на чтение! А если уж так хочется читать, то можно читать любовные романы, но никак не детективы. Детективы – это для мужчин. Все это я ей и выдала, она обиделась, и с тех пор мы почти не разговариваем. Ой, вспомни черта… а вот и она – наша Аннушка! Явилась, наша убогая. Явилась не запылилась.
Обернувшись, Зверев увидел невысокую худенькую девчушку, вошедшую в обеденный зал. Грустные глаза, тоненькая шейка, незатейливое ситцевое платьице в горошек. Девушка подошла к их столику, положила на него потрепанную книгу в бумажном переплете и заняла место напротив Агаты. Когда Аннушка заняла свое место за столом, динамовец проворковал:
– Анечка-дочка, познакомься, это наш новый сосед Павел Васильевич. Он теперь будет с нами за одним столом сидеть.
Зверев скривил лицо, его правая щека дрогнула. Даже на фоне бесцеремонного поведения Агаты, которая выглядела вполне естественно, майора покоробило то, что его новый приятель разговаривает с девушкой так, как разговаривают с маленькими детьми. Девочка и так кажется забитой, а этим наш Микола ее еще больше унижает. Надо будет при случае объяснить ему это. Бедная девчушка. Сколько же ей лет? Скорее на старшеклашку похожа. На фоне роскошно вырядившийся Агаты Анечка и в самом деле выглядела убого.
– Меня Аней зовут. Аня Ткачева, – представилась девушка.
Зверев встал и протянул новой соседке руку. Та, увидев это, замялась, но на рукопожатие ответила. Рука оказалась сухой и на удивление сильной. Девушка выдавила из себя улыбку, отдернула руку и робко склонила голову.
– Наш новый сосед сыщик из Перми, – бодро вмешалась Агата. – Так что теперь у тебя есть с кем обсудить своих Дюпонов и прочих ищеек и сыщиков.
Анна подняла голову и посмотрела на Зверева уже с интересом.
– Вы и в самом деле сыщик?
– Я занимаю должность начальника оперативного отдела в Управлении милиции. Только я не из Перми, а из Пскова…
– Из Пскова или из Перми – какая разница, – фыркнула Агата. – Только давайте уже не будем этот разговор продолжать. Я уже сказала, что не желаю говорить про ваших преступников и сыщиков… Так, нас сегодня будут кормить или нет? Я сегодня столько протопала по горам, что готова съесть целого быка. Где там эти официантки? Николай, может, узнаете у своей Галочки, когда подадут еду?
– Давайте не будем никого торопить, всему свое время, – покачав головой, укоризненно сказал динамовец.
Агата снова надула губки.
Именно в этот момент, к всеобщему удовлетворению, в обеденный зал вошли сразу три официантки в белых халатах и бордовых фартуках, выкатывая тележки, уставленные кастрюлями и тарелками. Пока происходила раздача еды, Агата, которая снова перестала дуться, принялась с запалом рассказывать Звереву про свою поездку в горы, совершенно игнорируя худышку Анечку и Николая.
Когда официантки опустошили свои тележки, они удалились и вскоре появились вновь, раздавая салаты и горячее. Заиграл патефон, штора, закрывавшая вторую нишу, отодвинулась, и оттуда появился длинный как жердь усач в красном бархатном смокинге, поднялся на сцену и, поздравив всех с наступающим Новым годом, принялся гнусавым голоском рассказывать одну из новых миниатюр из репертуара Аркадия Райкина. После этого выступали фокусник и гимнасты, вслед за ними усатый конферансье в дуэте с вышедшей на сцену полноватой певичкой в длинном платье из черного панбархата спел все тем же гнусавым голосом «Прекрасную маркизу». Отдыхающие хлопали в ладоши, смеялись, не забывая о еде и напитках на столах. Сосед Зверева хлопал яростнее всех, красавица Агата то и дело высказывала зачастую нелестные замечания в сторону исполнителей, Анечка же за все это время так и не проронила ни слова.
Когда усатый ведущий объявил Концертную маленькую симфонию Фрэнка Мартина в исполнении Юлии и Прохора Глуховых, две довольно пожилые женщины, которые сидели за соседним столом и постоянно при этом разговаривали, чуть ли не крича, тут же затихли. Пожилой седоволосый бородач-кавказец, до этого тщательно жующий куски шашлыка, тут отодвинул от себя тарелку и вытянул шею. Примерно то же произошло и с остальными. Спустя еще примерно пару мгновений тишина стояла уже во всем зале. Все явно ждали Глуховых, и они вскоре появились. Зверев ощутил общее волнение, его интерес к происходящему усилился.
