Мелодия во мне полностью

Какое-то время я слушаю их милую болтовню, а потом, извинившись, поднимаюсь со своего места и направляюсь в туалетную комнату, держа под мышкой тетрадь отца. Обе поклонницы тут же пристраиваются в нашей кабинке. Уж они-то точно составят мне достойную замену и не дадут скучать Андерсону. Он ни за что на свете не откажется от предложения Спилберга, размышляю я, стоя под дверью в дамскую комнату. Даже несмотря на то, что сейчас ему действительно очень непросто. Слышу шум сливаемой воды за дверью. Беру в руки тетрадку и нахожу в ней тот набросок, который так впечатлил меня при первом просмотре альбома. Чье-то потрясенное лицо. Ребенок? И глаза… Они мне знакомы. Чьи они? Рори? Нет. И не мои тоже.

Дверь в уборную распахивается настежь, и оттуда выходит растрепанного вида мамаша с неопрятным конским хвостом на затылке, ведя за руку своего малыша. Тот крепко сжимает крохотные кулачки, и оба они уверенно продвигаются к своему столику.

Я долго смотрю им вслед, наблюдаю за тем, как мальчик карабкается на высокий стульчик, как потом разливает по столу стакан с апельсиновым соком. А мать, уже вся на нервах, понукает малыша побыстрее разделаться с яичницей, потому что им немедленно надо двигаться дальше.

– Вы заходите? – Какая-то женщина трогает меня за плечо, и я вздрагиваю от неожиданности.

– Что?

– Спрашиваю, вы идете в туалет? Потому что мне нужно срочно.

– Пожалуйста, пожалуйста! Проходите!

Я взмахиваю рукой, давая понять, что путь свободен, и женщина торопливо минует меня и тут же захлопывает за собой дверь.

Ребенок. Прежде всего нужно узнать, что именно я собиралась делать со своим ребенком. Вот вопрос, на который я должна получить ответ в первую очередь. Чувствую, как судорожно сжимаются мои внутренности и сразу же пропадает аппетит.

– Я буду в машине, – говорю я Андерсону на обратном пути и направляюсь прямиком на стоянку. – Когда закончите есть, найдете меня там.

Выхожу на улицу и окидываю взглядом окрестности, будто ответ на мой самый главный вопрос спрятан где-то здесь, на стоянке, за кузовами многочисленных грузовичков, пикапов, мини-фургонов и прочих транспортных средств, до отказа заполнивших всю площадку. Нет, думаю я, ответ на мой вопрос находится где-то в другом месте, не здесь. Но если я действительно хочу получить ответы хотя бы на некоторые свои вопросы, то мне нужно более пристально смотреть по сторонам, чтобы обнаружить их.

Радиоприемник в салоне автомобиля практически не ловит ни одну радиостанцию, разве что какие-то случайные местные станции удается поймать по дороге, но и они тут же глохнут, не успев начать вещание. Даже сейчас, на стоянке, когда машина не движется, слышимость нулевая. Несмотря на конец октября, погода стоит замечательная. Листопад в разгаре. Окрестности американской столицы усыпаны разноцветной листвой, от пурпурно-красной до всех оттенков золотисто-желтого. Настоящее пиршество красок. В воздухе пахнет дровами и мускатным орехом. Опускаю окно, солнечные лучи приятно щекочут кожу лица. Ах, думаю я с отчаянием. Ну почему? Почему я ничего не помню? А как здорово было бы вспомнить именно сейчас, каково это – радоваться ребенком погожему осеннему дню, готовиться к предстоящему Хеллоуину или собирать тыквы у мамы на огороде для осеннего праздника. Только когда теряешь память, понимаешь, насколько она важна. В сущности, память – это фундамент нашей жизни, наше все. Разумеется, брак тоже входит в это «все». Так же, как и все близкие люди, осознание самого себя как личности, да еще твои представления о жизни, планы на будущее. И вот я сижу в салоне взятой напрокат машины, еду к любовнице своего отца, в дом, который я даже не могу вспомнить во всех деталях, и с неожиданной остротой понимаю, что я могу вообще ничего не вспомнить. Никогда! И никогда мне не вспомнить свои детские игры, как мы гоняли когда-то в футбол во дворе, наслаждаясь последними теплыми денечками уходящей осени, как лакомились вкуснейшим десертом – замороженным в сахарной пудре виноградом. И никто не расскажет мне, хорошим ли я была полузащитником, играя на середине поля, и болел ли за меня на этих матчах отец, стоя за боковой линией. Вот уж и правда! Откуда тебе знать, какая ты есть, если ты не можешь вспомнить, откуда ты родом.