Мелодия во мне полностью

Лив улыбается, выслушав мой ответ. И я тоже начинаю улыбаться. Чувствую, как меня отпускает, как медленно спадает напряжение в груди и уже не давит под правым плечом, не гнетет какой-то внутренний узел, который вдруг взял и стал распутываться сам собой. А ведь последние сорок восемь часов после того, как мы вернулись от мамы, внутренняя тяжесть была просто невыносимой.

– В каком-то смысле это величайшее благоденствие – жить, опираясь на сиюминутный опыт. Правда! – задумчиво роняет Лив. – Жизнь вокруг меняется так стремительно.

– Я тоже, осознанно или неосознанно, но меняюсь. Мне хочется стать другой.

– Какой?

– Более открытой, что ли. Не такой наглухо застегнутой на все пуговицы особой, которой я, судя по всему, была раньше. Словом, хочу стать потрясающей женщиной!

– Даже так?

– Понимаю! Звучит глупо! Но мне страшно хочется воспользоваться выпавшим на мою долю шансом и стать другой. Я… я даже мысленно нарисовала себе свой новый образ. Мне хотелось бы стать такой… такой, как Рейчел из сериала «Друзья». Хочу быть похожей на нее!

Сказала и тут же пожалела о сказанном. Разбол-талась тут, словно девчонка какая-то… Я что, хочу превратить себя в посмешище?

– Рейчел из сериала «Друзья»? – Лив сдержанно улыбается, не выдавая своих истинных эмоций. Но в глубине души наверняка откровенно смеется надо мной в эту самую минуту. – Но почему именно Рейчел?

– Потому что она… такая беззаботная. Потому что у нее нет тех проблем, которые случились в моей не очень ладной семейной жизни. Потому что у нее вообще нет никаких проблем, какие есть у меня. И точка!

А еще наряды! А еще ее шикарная квартира! А еще ее любовные романы! – добавляю я мысленно. У меня же ничего этого нет, а мне хочется. Более того, мне все это нужно… Я ведь пообещала самой себе там, в госпитале, что обязательно стану другой. Такой, как Рейчел.

– Что ж, звучит вполне логично, – размышляет вслух мой психиатр. – Но вот только не покажется ли вам странной одна вещь? Вы хотите воспользоваться той трагедией, которая случилась в вашей жизни, для того, чтобы улучшить эту самую жизнь, сделать ее другой, не такой, какой она была в прошлом…

Как же ловко она со мной играет, думаю я про себя. Заставляет меня поверить, что она мне друг, а на самом деле она в первую очередь мой лечащий врач. А потом уже все остальное. Но в любом случае следовало бы поблагодарить доктора Мэчта. Он сделал очень правильный выбор, порекомендовав для дальнейшего наблюдения за своей бывшей пациенткой именно Лив. Мы действительно подходим друг другу.

– Перемены меня не пугают! – отвечаю я. – Пожалуй, перемены – это то лучшее, что есть в моей теперешней жизни. Самое трудное – это постоянное чувство удивления, которое я испытываю, наблюдая за всеми этими переменами. Вот обнаружила картины, которые когда-то рисовала, и испытала почти что самый настоящий шок. Или эта коллекция записей: «Лучшее от Нелл Слэттери».

– Лучшее от Нелл Слэттери? – непонимающе смотрит на меня Лив.

– Ну да! Это моя сестра собрала воедино все мои самые любимые мелодии и музыкальные композиции. И с каждой из них связан какой-нибудь значительный эпизод из моей прежней жизни. Словом, расписала все как по нотам. Я ведь одно время очень серьезно увлекалась музыкой.

Я беру свой айпод с журнального столика и начинаю бегло пробегать глазами перечень музыкальных композиций.

– А знаете, меня ведь и назвали в честь героини одной из песен The Beatles! – Я резко вскидываю подбородок, наблюдая за тем, как Лив что-то там помечает в своем блокноте. – Сейчас посмотрю, есть ли эта композиция в коллекции записей. Отец в свое время настоял, чтобы меня так назвали. Между прочим, героиня песни – самая одинокая женщина в мире.

– Интересно! А я и не знала! – честно признается мне Лив и смотрит на меня добрыми глазами.

Вместо ответа я нажимаю на клавишу воспроизведения звука. Гостиная наполняется мелодией в исполнении Пола Маккартни.

«Элинор Ригби умерла в церкви и была похоронена под этим именем. Никто не пришел проститься с нею».

– Стоп! – останавливаю я запись. Вполне достаточно для того, чтобы пояснить, что я имела в виду. Сестра включила эту запись в перечень моих самых любимых. А я вот слушаю ее и думаю: это каким же надо быть отцом, чтобы дать своему ребенку такое имя! Вот и получилось в итоге то, что получилось. Наследственность сработала или что-то другое…

Я пытаюсь изобразить на лице некое подобие улыбки.

– Правда, мама клянется всеми святыми, что нет – ничего подобного! Никакого тайного умысла в решении отца не было. Да, он любил эту песню. Но еще больше ему нравилось имя Элинор. И тем не менее… Ведь даже сама мысль о том, что его восхищала судьба этой женщины – Элинор Ригби, о, как же это страшно! Неудивительно, что я не любила свою прежнюю жизнь…

– Не любили?! – восклицает Лив.

Я откладываю в сторону айпод.