Мелодия во мне полностью

Вначале мы с Джейми болтаем о каких-то пустяках. Небольшой такой фрагмент. Он спрашивает меня о том, что я помню, чего не помню, о том, как мне живется после возвращения домой. Я охотно делюсь с ним своими куцыми воспоминаниями. Рассказываю ему про этот дом в Вирджинии, описываю летний вечер, воспоминания о котором так неожиданно всплыли в моей памяти. Подробности, надо сказать, хватают за душу. Вон даже вся моя семья слушает затаив дыхание. А мама – та вообще уже плачет, смахивая слезы рукой. Тейт массажирует ей шею, пытаясь таким образом успокоить. Потом я сообщаю Джейми о своей беременности, о ребенке, которого потеряла, но при этом не касаясь главного. Ответа на вопрос: А что я собиралась предпринять, когда узнала о своей беременности? Я стараюсь исподтишка наблюдать за Питером, так, чтобы он ничего не заметил. Мне интересна его реакция на мой рассказ. О чем он сейчас думает? И что думал тогда? И что вообще означала моя тогдашняя беременность для наших с ним отношений? Помнится, когда начиналась запись, я все боялась, что не выдержу и расплачусь в самый неподходящий момент, а потому говорю нарочито отрывистым голосом. Словом, стараюсь держаться молодцом. И так почти до самого конца разговора. Наконец Джейми задает мне свой последний вопрос. «Скажите, вы не задумывались над тем, почему выжили именно вы?» Я молча пожимаю плечами. У меня нет ответа на этот вопрос. Разве что сказать ему, что сейчас я решила двигаться вперед каждый день, не останавливаться на достигнутом, чтобы в полной мере воспользоваться тем шансом, который подарила мне судьба. Вторая попытка прожить жизнь заново. Это все, что я могу, говорю ему я. Надеюсь, Лив сейчас тоже смотрит эту передачу. Думаю, она бы одобрила мой ответ.

Телефон звонит и звонит без остановки. А Джейми начинает показывать мои фотографии, начиная с раннего детства, потом подростковые и студенческие снимки, фотографии моих выступлений на теннисных турнирах, радужные фотки, запечатлевшие наш с Питером медовый месяц на Карибах. Снимки сливаются в одну сплошную ленту, такой своеобразный монтаж моей прошлой жизни.

Очередной телефонный звонок, и у Питера явно сдают нервы.

– Ответь хотя бы на этот! – говорит он, протягивая мне трубку. – Иначе у меня голова лопнет от всех этих звонков.

Я приподнимаюсь с кушетки, беру в руки телефонный аппарат и медленно шествую вместе с ним на кухню. На автоответчике уже высвечивается не менее дюжины принятых звонков.

– Слушаю! – говорю я в трубку.

– Нелл! – слышу я на другом конце провода. – Простите, что беспокою вас. Это – Джаспер. Джаспер Аэронс. Мы с вами встречались на вечере в вашей галерее. Я – старинный друг вашего отца.

– Конечно! Я помню! – отвечаю я, уже пожалев, что сняла трубку. Конечно, я знаю, что ты переживаешь за меня, что тебе жаль меня и ты страшно рад тому, что я постепенно прихожу в себя после всего пережитого. Пожалуй, точно такие же слова заготовили для меня и все остальные, кто не смог дозвониться напрямую. За исключением репортеров, разумеется.

– Я только что посмотрел передачу с вашим участием. «Портреты американцев». – Он слегка откашливается. – У меня есть кое-что, чтобы показать вам. Совсем забыл об этом и вспомнил только сейчас, когда смотрел передачу.

– И что же это такое? Карта местности, где скрывается мой отец? – Я стараюсь говорить шутливо, но получается плохо.

– Не совсем! – отвечает он уклончиво. – Послушайте! Завтра днем я буду в городе. Что, если нам встретиться в каком-нибудь кафе и посидеть за чашечкой кофе? И я вам все объясню.

Джаспер Аэронс поджидает меня в кофейне «Старбакс» в двух кварталах от моего дома. Мы договорились с ним на десять часов утра. Питер уже ушел на работу, и вот я выбираюсь из дому, медленно бреду по тротуару, чувствуя временами, как все еще болят мои ребра. И тут до меня доходит, что я впервые после своего возвращения в Нью-Йорк вышла в город одна, без всякого сопровождения. Словно какая-то маленькая девочка, которая не может обойтись без няни, или собака, которой для выгула нужен хозяин.