— Что ты хочешь этим сказать? — я нахмурилась.
Женщина хмыкнула и направила хищный взгляд вдаль, вероятно, думая, как больнее уколоть нас своим ответом.
— Наследством с вами я не буду делиться, — она ядовито улыбнулась. — И обеспечивать вас тоже не собираюсь.
Я ошеломлённо выпучила глаза, а сердце сжалось с ещё большей силой. Даша обеспокоенно посмотрела на меня.
— Мам, но мы не справимся сами, — тихо говорила я, стараясь не накричать на беспечную мать. — Где мы возьмём деньги? Ты хоть знаешь, какие счета приходят на нашу трёхкомнатную квартиру?
— А вы думали, что я оставлю вас в моей квартире? — женщина противно рассмеялась. — Мира, ты уже совершеннолетняя, в двадцать лет уже нужно быть более самостоятельной. Начнёшь работать, заработаешь немного денег, и снимете какую-нибудь однокомнатную квартиру, к тому же, ты получаешь стипендию. Да и Даше уже шестнадцать, она тоже сможет тебе помочь.
— Ты забыла, что мы ещё учимся? — я немного повысила голос. — Ты хоть представляешь, как мы будем совмещать работу и учёбу? А Даша? У неё в школе и так всё плохо, а она ещё и работать должна?!
— Это не мои проблемы, дорогуша, — обыденным тоном сказала мать, поправив серебряный браслет на запястье. — Даю вам два месяца на переезд.
К нам подъехало жёлтое такси, и мать торопливо подошла к нему, стуча тоненькими каблуками по каменной плитке. Открыв дверцу, она обернулась:
— Я сама найму машину, чтобы перевезти ваши вещи, — мама собиралась сесть в автомобиль, но перед этим добавила: — Ах, точно, и твоё пианино, — она язвительно назвала инструмент, — тоже помогу перевезти. Оно всегда раздражало меня.
Дверь закрылась, и такси стремительно скрылось с наших глаз.
Когда мама успела стать чужим человеком? Зачем она так поступила с нами? Что мы ей сделали? Получается, что все слёзы и страдания были наигранными? Не могу поверить, что эта женщина так быстро изменилась… Она просто прикрывалась маской добродушия, чтобы не рассеять подозрения и нанести сокрушительный удар. Актёрского мастерства в матери было чрезвычайно много.
— Мира, что мы будем делать? — едва сдерживая слёзы, Даша произнесла первые слова за весь день.
— Не знаю, — вздохнув, я одной рукой обняла слегка подрагивающую сестру, стараясь утешить, хотя сама едва держалась.
В одно мгновение мы потеряли родителей, родной дом и счастливую жизнь.
Спустя полгода
Мирослава
Мир вокруг нас непредсказуем. Даже от родного человека можно получить удар в спину, который перевернёт твою жизнь с ног на голову.
Если бы кто-нибудь мне сказал, что через полгода мне придётся работать официанткой, я бы усмехнулась и посчитала это бредом. К сожалению, всё так и сложилось.
После похорон мама полностью перестала обеспечивать нас. Она ясно дала понять, что мы с Дашей ей больше не нужны. Да, мать и раньше уделяла нам мало времени, но я не предполагала, что она настолько не любила своих детей. Тогда зачем нужно было создавать семью? Этого я никак не могла понять. Не укладывалось в голове, что человек может за секунду измениться до неузнаваемости.
Сначала я списывала поведение матери на временное помутнение рассудка. Думала, что так она переживает горе. Но, увидев её хищный взгляд, когда мы с сестрой забирали свои вещи из родного дома, я убедилась — женщина всерьёз хотела избавиться от нас. Упивалась получением наследства, словно ей своих денег было мало. Она не отказалась от родительских прав, и это утешало: иначе проблем было бы намного больше.
Напоследок я пообещала маме, что напишу на неё заявление и отправлю в органы опеки, ведь Дашка была ещё несовершеннолетней. В ответ женщина хмыкнула и сказала, что ничего из этого не выйдет. И она была права: это дело быстро замяли, и моя жалоба не принесла пользы. Чтобы не испортить карьеру и репутацию, мама, скорее всего, дала взятку тем, кто рассматривал заявление.
Без помощи тёти Нади — папиной сестры — мы бы точно не обошлись. Она сдавала в аренду двухкомнатную квартиру, из которой давно выселились жильцы, и предложила нам с Дашей жить там. Тётя просила оплачивать только счета за коммунальные услуги, что значительно облегчило нашу жизнь.
Все эти события раздосадовали меня. Я была опустошена, но старалась взять себя в руки хотя бы ради сестры. Начала работать в кафе, и Даша последовала за мной, несмотря на мои уговоры. Ей нужно было подтянуть успеваемость в школе, поэтому я не хотела тревожить сестру. Но она всё равно хотела помочь. Даша собрала всю свою волю в кулак и, на моё удивление, стала лучше учиться, окончила девятый класс с хорошими оценками и даже пошла в десятый. Я просила её не мучить себя, если она не хотела учиться дальше. Но сестра, улыбнувшись, сказала, что всё в порядке — это её желание. После смерти отца она не сразу, но всё же постепенно вернулась в своё прежнее состояние, стала даже более энергичной, чем раньше. Но это были лишь мои наблюдения. Возможно, я никогда не узнаю, что на самом деле происходило у неё на душе.