Мелодия жизни полностью

Эта мысль приносила за собой столько черноты, что хотелось разорваться. Спасаясь от тьмы, Вита накинула куртку, обулась и вышла в подъезд. Мелодраматичные жесты были ей чужды, но оставаться в квартире она не могла. Выйдя наружу и сильно вдохнув морозного воздуха, она набрала единственного человека, который сможет сегодня принять.

– Влад, да… Не спишь?.. Хорошо… Могу я приехать?

Он сразу понял, что что-то не так, едва услышав Виту по телефону. Голос отдавал тяжестью. Не той, которую слышишь от собеседника, что буквально вытягивает из себя слова, скрывая неприятие или призрение, а другой – печальной тяжестью, которая исходит от человека, что сообщает весть о кончине близкого родственника или друга. Владу стало не по себе.

Что произошло?

Когда она вступила за порог, Влад убедился в правдивости своих догадок – произошло что-то плохое. Об этом говорили и стеклянный взгляд, и потерянный вид, и даже походка – она с трудом переставляла ноги.

– Что случилось? – спросил он, когда они сели на диван в комнате.

Вита не услышала вопроса или что-то мешало ей его расслышать. Хотя физически она сидела здесь, в этой спальне, но мыслями она находилась далеко отсюда.

– Вита? – обеспокоено настаивал Влад. – Скажи, что случилось?

– Я ударила Киру… – произнесла та едва слышимые слова.

– Что, прости?

– Я ударила Киру, – повторила она чуть громче.

Влад был потрясен. Не только тем, что услышал, но еще и тем, как Вита это произнесла – точно сбила кого-то на дороге и оставила истекать кровью. Она сидела, не шевелясь. Оцепенела, как статуя.

– Я ударила Киру, – снова повторила Вита. Теперь голос дрогнул, будто смысл этих слов наконец ее достиг.

Влад сел ближе к ней и приобнял за плечо. Она дрожала, с трудом совладала с собой.

– Я ударила Киру, – Вита закрыла лицо руками, тщетно пытаясь унять хлынувшие рекой слезы. Ее тело обмякло, и, если бы не Влад, она бы наклонилась вперед и упала на пол. Он лишь сильнее прижал подругу к себе, на что та, найдя опору, прильнула к нему в ответ.

– Я поганая, неблагодарная тварь!.. – плакала она. – Эгоистичная сука!..

– Тише-тише, – шептал он ей на ухо успокаивающим голосом. Слова исходили сами, бесконтрольно. – Это неправда. Неправда.

– Я ничтожество!.. – корила себя Вита в перерывах между всхлипами. – Позорище!..

– Не говори так, – не сдавался Влад. – Ты замечательная, добрая и честная девушка. У тебя просто неудачный день. С каждым бывает. Не стоит корить себя за один проступок; все образуется. Для меня ты самый дорогой человек на свете.

Он понятия не имел, зачем сказал последнее, хоть это и чистая правда. Он и впрямь так считал. Для него просто не было кого-то ближе. Ее слезы разрывали и его душу тоже. Он поглаживал подругу по спине, говорил слова утешения, обещал, что все будет хорошо.

Неизвестно, сколько прошло времени, пока Вита не успокоилась, – тут каждая секунда могла тянуться с час, а то и больше. Влад не настаивал на рассказе о случившемся; было видно, что у той на это нет ни сил, ни желания. Он помог ей снять куртку и сапоги и достал для Виты чистые шорты и футболку. Затем постелил для нее на диване чистые простыни, оставив за собой кресло, что стояло рядом и также раскладывалось, и вышел на кухню, дав подруге возможность спокойно переодеться и лечь.

Не успел он выйти, как Вита окликнула его. Когда он оглянулся, она шепотом поблагодарила:

– Спасибо.

– Не стоит, – ответил Влад, закрывая за собой дверь.

Он просидел на кухне минут десять-пятнадцать – может, дольше, – пребывая в раздумьях. Благо, завтра ему не нужно в издательство – не хотелось бы оставлять Виту одну, учитывая обстоятельства. Она нуждалась в поддержке.

Я сделаю все, что от меня потребуется.

Когда он вернулся, Вита уже легла и, судя по всему, спала – последняя пара часов выжала из девушки все соки. Она надела только футболку – на спинке стула, что стоял рядом, вместе с шортами висел черный лифчик. В квартире было тепло, поэтому укрыта она была не полностью.

Последний раз, когда они ночевали в одной квартире, пришелся на его университетские годы, но тогда, помимо них, в комнате находилось человека два-три. Сейчас же они только вдвоем, чего никогда не происходило.

Он тихо разложил кресло, достал изнутри подушку и одеяло. Скинув с себя одежду и положив рядом, Влад лег и попытался уснуть. Выходило не очень. Он лежал и прислушивался к тишине. До него доносилось беспокойное, прерывистое сопение Виты. Он немного приподнялся на локтях, чтобы взглянуть на подругу.

Сомнений нет – она спала. Но было в этом что-то неправильное. Не в факте самого сна, а в том, как именно она спала. Ему всегда представлялось, что такая девушка как Вита спит более расковано – растянувшись на всю длину, – Но никак не в позе эмбриона: полностью зажавшись, закрывшись от всего и всех.

Из-за открытых штор лунный свет проникал через окно и освещал тело девушки. Влад осознавал, что нельзя вот так открыто разглядывать лучшую подругу, но ничего не мог с собой поделать.