Девушка взяла его за руку, как молодого любовника, и потащила в сторонку к декорациям, подальше от громогласного Жака Трюффо, который что-то декларировал своим коллегам. Лавуан поймал себя на мысли, что сделал бы что угодно, лишь бы мадемуазель Марсо не увидела его с Дюбуа, лишь бы не поняла эту сцену неправильно.
– Рассказывай про свою новую девушку, – Мелиса не церемонилась с выбором слов. Казалось, что она ведет разговор со старой подружкой, хотя даже с ней разговор был бы менее фамильярным.
– Боюсь, мы еще не пара… – отступал Филипп.
– Давай без твоей неуверенности, Боже, – Дюбуа демонстративно закатила глаза. – Я не слепая – я вижу, как вы друг на друга смотрите, как держитесь друг с другом.
– И что же такого особого в нашем поведении? – недоумевал писатель.
– Довольно прикидываться олухом, прошу, – Мелиса, казалось, ни на шутку разозлилась. – По тебе то дураку сразу видно, что ты влюблен по уши – тут и разглядывать ничего не надо, знай только тарелку для слюней подставляй, чтоб паркет не запачкать.
– А с Мелани? – с животным интересом спросил Лавуан.
– Она ведет себя куда сдержанней… – девушка призадумалась. – Сразу видны хорошие манеры. Не бросается к тебе на шею, хотя порой язык ее тела говорит, что она этого хочет.
Филипп доверял своей подруге. Может она сама манер не соблюдала, но за остальными всегда наблюдала с особым вниманием, отчего приобрела большой опыт в том, как и с кем стоит держаться. Природная простота, животная страсть, что порой из нее выливалась, часто находила собратьев в поведении окружавших людей. Пусть на стороне Мелиссы не было той могучей эмпатии, что владел Лавуан, но познаний в человеческих отношений у Дюбуа было не меньше, а быть может намного больше, чем у писателя.
– Конечно до моего мастерства ей далеко, – рассмеялась девушка, – но она старается.
– В этом я, к сожалению, сомневаюсь, – ответил Лавуан. Лицо Мелисы выдало гримасу ужаса, злости и готовности вцепиться в глотку француза подобно хищнице. На секунду писатель опешил и даже сделал шаг назад, но, вспомнив, что стоит на кону, нашел в себе силы устоять под напором доброй подруги. – Боюсь, ухажеры мадемуазель Марсо тебе не по зубам. За ней ухлестывают банкиры, художники и прочий достойный люд. Слышал даже об отставном генерале…
– Ты правда думаешь, что мое обаяние сравнимо с ее? – Мелиса резко указала пальцем в сторону зрительного зала.
– За это говорят факты, дорогая Мелиса, – добил девушку Филипп.
Лицо мадемуазель Дюбуа нездорово обагрилось. Она высунула красную мордочку за штору, чтобы лицезреть свою оппонентку, только что ставшую заклятым врагом. Лавуан последовал ее примеру, чтобы отвести Мелису подальше, ведь, зная горячий характер девушки, она могла наломать дров очень быстро, за что все участники конфликта будут в ответе еще долгое время.
– И что в ней такого?! – негодовала блондинка.
Филипп не мог дать внятного ответа. На самом деле, успех Мелани объяснялся не каким-то одним фактором. Ни ее ум, ни грация, ни красота, ни умение держаться в обществе по отдельности не давало девушки такого преимущества, ведь отдельные черты характера присутствуют в той или иной степени у всех девушек и лишь их синтез, преуспевший именно в случае мадемуазель Марсо, давал ответ на риторический вопрос Мелисы. Объяснять все это Лавуан не стал, ведь это было бы неуместно, учитывая нынешнее состояние подруги.
– Это один из ее ухажеров? – большие глаза Дюбуа сейчас налились кровью.
Филипп посмотрел на балкон, и сердце его ушло в пятки. Перед хрупким силуэтом Мелани образовалась гигантская тень. Сомнений в личности, владеющей этой тенью, у Лавуана не было. Бритые по моде виски, пышные гусарские усы, большие черные брови и, разумеется, внушительная комплекция в купе с гигантским ростом: все это выдавало Виктора Моро и резко выделяло его на фоне остальных людей. Филипп не боялся его вида, пусть оно того и стоило. Сердце ушло в пятки от того осознания того факта, что едва ему стоило удалиться, как мадемуазель Марсо тут же окружала себя ухажерами.
– Помяни черта, – вырвалось у писателя.
– Знаешь его? – поинтересовалась Мелиса.
– Кто ж не знает Виктора Моро… О его подвигах…
– Это Виктор Моро?! – Дюбуа готова была лопнуть от зависти едва заслышав имя. – Один из самых завидных холостяков Франции? И он, этот достойнейший человек, увлекся столь незатейливой девицей?!
Голос Мелисы повышался в геометрической прогрессии. Казалось, после следующей реплики вся труппа будет интересоваться личной жизнью отставного солдата. Внимания к отношениям Филиппа уже и без того было много, потому он решил перевести разговор в спокойное русло, пусть ему самому это было и нелегко.
