Меланхолия, молчавшая и не подававшая до сих пор виду, вдруг проснулась и притаилась в одном из темных уголков театра. Сейчас она была слаба настолько, что ее хватило лишь на пару предложений. Причину такого недуга соперницы Филипп не знал. Это могло быть прекрасное расположение духа писателя или же остаточное действие препаратов, подаренных немцем еще утром. В любом случае, сейчас болезнь отошла на второй план и испортить настрой героя ей никак не удастся.
Тем временем первый акт подходил к своему логическому завершению. Вот и свет начал зажигаться, а затем в его лучах появился ведущий, объявивший небольшой антракт.
– Мсье Лавуан, – прервала раздумья Филиппа Мелани. – Знаю, что постановка невероятно интересна, и мне правда хотелось бы досмотреть это прочтение классики до конца…
– Но? – с улыбкой полюбопытствовал Лавуан.
– Но еще больше я хочу другого, – улыбнулась в ответ Мелани. – У меня на Вас большие планы, Филипп, и, если Вы позволите, я бы с радостью начала их выполнение, – в глазах девушки различался едва заметный огонек. – Как насчет начать с Вашей квартиры?
Не дождавшись положительного ответа, Мелани пошла к лестнице и, увидев, что писатель отстает, оставаясь в кресле крепко о чем-то задумавшись, она повернулась и спросила:
– Неужто Вы против?
От предложения девушки глупо было отказываться. И пусть Филипп и считал себя редкостным мерзавцем, хоть и признавал, а порой даже гиперболизировал, свои недостатки – глупцом свою персону никак назвать не мог. По дороге до дома, которая занимала достаточно много времени, особенно учитывая тот факт, что пара была возбуждена мыслями о предстоящем времяпровождении, Мелани и Филипп останавливались, чтобы приласкать друг друга. Прохожим такое поведение, разумеется, казалось чересчур вульгарным, а потому совершенно неприемлемым, но все мы знаем, что влюбленным до этого дела не было. Пусть Лавуан и был на седьмом небе от происходящего, мысли о причине такой возбужденности мадемуазель Марсо, терзала его разум, не давая полностью насладится моментом. Резкая смена настроения девушки немного пугала писателя. Еще полчаса назад она с холодной отстраненностью обсуждала профессионализм театральной труппы, а уже сейчас нежно покусывает губы француза. Многие назвали бы такое поведение непристойным, недостойным такой дамы. Даже для некоторых мужчин это был бы яркий флажок, на который стоило бы обратить внимание. Но Лавуан прекрасно понимал, что подобного рода суждения ничто иное как глупое предубеждение. Что это лишь попытка нацепить на девушку ошейник, как на собаку. Ошейник этот был соткан из традиционалистских стереотипов, давно устаревших и неприменимых в современных реалиях. Именно для устранения подобного рода мыслей и пишется пьеса Филиппа.
Как пара ввалилась в здание, где арендовал комнату Лавуан, никто, за исключением мадам Бош, не помнил. Старуха, выбежав в проходную, по обыкновению кричала что-то вслед влюбленным, но слова ее остались неуслышанными. Филипп, словно подсознательно понимая необходимость как можно быстрее оказаться в своих покоях, дабы не вступать в длительную дискуссию с мадам Бош и не испортить настроения всем и до конца вечера, схватил Мелани на руки и, под одобрительное хихиканье, переходящее в откровенный заливистый смех, начал бежать по ступенькам на свой этаж. Мадемуазель Марсо была на удивление легкой. Даже физическая неполноценность Лавуана не мешала ему непринужденно тащить на себе хрупкую девушку. Писатель поймал себя на мысли, что будь на месте его новой пассии кто-нибудь из прошлых предметов воздыхания, он едва ли сумел бы справиться с задачей. И связано это было не только с конституцией тела девушки, с ее хрупкостью и изяществом – вовсе нет. Первоочередную роль играл душевный подъем Лавуана, который к тому же влиял и на его физические возможности.
В комнату влюбленные едва ли не вкатились. Филипп, будучи натурой романтичной, первую ночь с Мелани представлял совсем не так. Он был уверен, что будут долгие и томные разговоры на серьезные темы, что к самому моменту поцелуя пара дойдет постепенно и что этот поцелуй будет легким и сладким. Это вовсе не значит, что Лавуан был разочарован той страстью, с которой они целовались, параллельно раздеваясь. Да и может ли мужчина быть недоволен, когда в его постели лежит полуобнаженная дама? В этот момент о причинах ее появления вопросы не задаются.
