Мсье Гобер ждал писателя после обеда. Обедал директор не раньше часа, поэтому наш герой для себя решил, что спешить нет никакой нужды. Филипп хотел было лечь к своей любимой, приобнять за обнажившуюся ножку, да прижаться посильнее, но на утро также имелись планы. Мелиса ждала Лавуана на завтрак в кафе. Разумеется, он отказался бы при первом же удобном случае, но на встрече должен был обсуждаться весьма важный вопрос. Виктор столкнулся с проблемами в лице местного чиновника, с которым они вместе служили. Тот наотрез отказался сотрудничать с однополчанином, вроде как из личной обиды. Сей факт нисколько не удивил Филиппа, но писатель все же надеялся, что полковнику удастся-таки уговорить старого знакомого пойти на уступки и выбить обещанное для Мелани место на турнире.
– Могу я забрать поднос? – громко ворвалась в комнату мадам Бош.
– Тише, мадам Бош, – палец Лавуана был прикован к губам, недвусмысленно намекая хозяйке заткнуться. – Вы разбудите гостью, – продолжал он шепотом.
– Прошу прощения, – старушка вошла в комнату на цыпочках, аккуратно взяла поднос – он был новенький, не тот, что летал по местным улочкам – и спешно удалилась.
Филипп последовал ее примеру. Собрав все необходимое: одежду, печатные принадлежности и оставшиеся со вчерашнего вечера булочки – поспешил вниз, на улицу. Внизу оказалось столпотворение. Добрая половина дома собралась возле коморки мадам Бош и о чем-то спорила между собой. Сама хозяйка же спешно скрылась в своей комнатушке, слушая злые упреки, прилетавшие в спину.
– Что тут за столпотворение, гер Шульц? – спросил новоприбывший у немца, стоявшего в углу поодаль от основного скопления людей.
– Честно, голубчик? – доктор поправил сползавшие вниз по носу очки. – Понятия не имею… Слышал что-то про новое нашествие крыс, кажется. Сам их не видел, но деньги с меня сегодня уже попросили. Я-то просьбу удовлетворил, конечно, но ни одной крысы в последнее время не видел.
– Почему же с меня ничего не взяли? – недоумевал писатель.
– Судя по собравшимся – здесь только первые два-три этажа, – пояснил Шульц. Он начал перечислять толпившихся людей по именам и комнатам, что они занимают. Вся эта информация за ненадобностью быстро покидала голову Лавуана. Никого из присутствующих он не знал, пусть и имел честь видеть несколько раз, но лишь вскользь и ненароком. В любом случае, его соседей по этажу здесь действительно не было.
Филипп не стал дослушивать Шульца. Это было грубо, бесспорно, однако времени на пустые разговоры не оставалось. Тем не менее, француза распирало от любопытства. Он прорвался через толпу и аккуратно, так, чтобы никто из окружающих не обратил должного внимания, проскользнул через дверь на кухню. В маленькой комнатке притаилась старушка. Судя по виду, она ничем важным занята не была, но и выходить к раздраженной толпе не желала. Вид у нее был весьма поникший, но сосредоточенный, будто она обдумывала что-то.
– Что Вам угодно, мсье Лавуан? – нарушила молчание Бош. – Вам я тоже что-то должна? Вроде у Вас денег я не брала.
– Так эти господа и дамы за этим стоят у Вас под дверью? – вздохнул Филипп.
– Людям никак не объяснить, что за все в этом мире приходится платить, – старушка начала старательно оттирать пятно на скатерти стола. Предприятие изначально было обречено на провал, ведь это пятно уже полгода как украшает местный интерьер. – Будто это моя вина, что чертовы крысы перебегают к нам…
Лавуан был уверен, что хозяйка привирает.
– Яда с прошлого раза не хватило? – язвительно отметил писатель.
– Нет, – четко и ясно пояснила Бош. – Я думала, что оставила достаточно. Но выяснилось, что из-за своей рассеянности я отложила на будущее слишком мало. Того флакона, что лежал и ждал своего часа, хватило лишь на пару хвостов. Основная масса все еще жива и наверняка плодится пока мы разговариваем. И денег на покупку новой отравы у меня нет.
Филипп почувствовал себя виноватым. Все это время он крутил в кармане тот самый флакон, который украл еще месяц назад, но не решался отдать его, ведь это было бы буквально признанием собственного греха. Лавуан уже прослыл неплательщиком, плохим соседом, и не хотел быть еще и вором.
– Мне нечем Вам помочь, мадам Бош, – оправдывался Филипп.
– Мне это известно, мсье Лавуан, – успокоила собеседница. – Я ничего у Вас не прошу. Сказать по правде, я уже жалею, что у стоящих за дверью попросила что-либо… Но им оно куда нужнее.
– Мне правда жаль…
– Хотите помочь? Платите в срок. Быть может на эти деньги мне удастся исправить ситуацию…
– Я как раз за этим и пришел, – в руках постояльца виднелись деньги. – Может что-то из этой суммы пойдет на крыс.
– Безусловно пойдет, мсье Лавуан, – спокойно принял плату мадам Бош. – Не знаю лишь, хватит ли их на спасение этого дома от полчищ паразитов.
