Прозрачные стены между офисами были лишь видимостью «прозрачности» работы полиции. На самом же деле особый вид сверхпрочного пластика не пропускал ни звуки, ни запахи, а при необходимости, включалось особое искажающее поле. Тогда, случайный посетитель наблюдал то, что происходило в кабинете несколько часов назад, будто просматривал старый фильм.
Фейрани Тракката кивком предложил нам расположиться на пухлом черном диване, напротив окна, а сам опустился в рабочее кресло, за столом. Казалось бы – все происходило естественно, непринужденно. На самом же деле, глава сыщиков, по старой привычке, уселся спиной к свету. Ни один посетитель не смог бы детально разглядеть выражение его скуластого лица, с мелкими, жесткими чертами и острым носом, похожим на клюв.
Не говоря уже о глазах. Я знал, что они редкого серебристо-серого цвета. Но сейчас радужки Фейрани походили на две черные дыры.
Мы же, щедро освещенные фонарем, прямо напротив окна, были как на ладони.
Впрочем, Фейрани считался одним из лучших руководителей подразделений полиции, честным и добросовестным служакой. Да и тот факт, что мы застали его ночью на рабочем месте, на дежурстве, говорил сам за себя. По-моему, только главный сыщик и руководитель планетарного патруля брали ночные смены, как простые полицейские.
– Милана Залалатдинова? – вскинул бровь Фейрани, переводя взгляд с Эймердины, на меня и Ласа.
Тетушка кивнула, «Хирург» тоже. Я воздержался.
– Я принимаю у вас заявление, – совершенно бесстрастным тоном произнес Фейрани, очень напоминая сейчас биобота обслуги.
Инженеры-конструкторы из сил выбивались, но так и не сумели заставить полумашины общаться «как живые». Годами им прививали тысячи эмоций, но все равно оставалось слишком много «брешей». Живые существа за минуты могли проявить несколько совершенно разных порывов и чувств. Биоботы просто «зависли» бы от перегрузки системы. Да и ни одна суперновая программа не смогла бы передать машине весь спектр эмоций живого существа. На Мельрании биоботов почти не использовали. На других планетах, в межгалактических телепортах они встречались гораздо чаще. Как инженеры, корабельная обслуга и даже официанты в кафе и забегаловках для туристов.
Обширного применения биоботы так и не нашли. Сколько ни мечтали ученые, что они заменят рабочих на заводах, ученых, полицейских, учителей… Этого так и не случилось. Производства автоматизировали полностью, и сейчас ими управлял один-единственный инженер, за небольшим виртуальным пультом-компьютером. А то и вовсе – раз в пару дней проверял – в порядке ли система.
Для работы с представителями разных рас, расследований и прочего все равно требовались живые существа. Крупные рестораны, салоны, магазины, попытавшиеся было заменить сотрудников биоботами, моментально опустели. Уволенные работники неделями устраивали вселенские забастовки. Требовали соблюдать права живых существ, не ущемлять их в пользу машин. В итоге смелые идеи ученых так и остались идеями.
Тишина в кабинете Фейрани начала давить, действовать на нервы. Глава сыщиков продолжал невозмутимо смотреть на нас, а Эймердина с Ласилевсом не двигались с места. Заявление мы уже подали. Здесь, на Мельрании для этого не требовалось набирать его на виртуальных листах, ставить подпись, печать ДНК и аурный слепок. Все это сделал за нас компьютер, на столе Фейрани, с виртуальной клавиатурой, монитором и малюсеньким «материальным» блоком, который и выполнял всю работу.
Даже я не сразу понял – чего хочет Эймердина и почему она не собирается уходить.
Только когда Лас взял слово, стало ясно – и мне, и, похоже, Фейрани тоже.
– Мы хотели бы отдельно добавить, чтобы девушку, как только вы ее найдете, отправили в карантинный центр. Также, семья Саркатта, как клан, официально оспаривающий права на девушку, требует, чтобы вся информация о ходе расследования сообщалась нам первыми. Или хотя бы наравне с остальными заинтересованными лицами.
Фейрани кивнул. Материальный блок компьютера подмигнул голубым и зеленым, зафиксировав «дополнительные условия нашего заявления».
– И это тоже еще не все, – подала голос Эймердина. – Мы хотели бы знать – что известно о похитителях на данный момент.
Вот теперь Фейрани удивился. Не ощущай я своей, полуиндиговской аурой особые всплески энергий, не догадался бы ни за что. Ни один мускул не дрогнул на лице главы сыщиков, он даже пальцем не пошевелил.
– Простите, госпожа Саркатта, господин Саркатта, господин Клейлис Рорри. Боюсь, что пока наши умозаключения, сведения сыскной бригады – тайна следствия, – очень ровно произнес Фейрани.
– Возможно, – также невозмутимо парировала Эймердина. – Но в таком случае, в следующий раз, когда кто-то из ваших подчиненных или вы сами окажетесь на краю гибели, моих племянников не зовите. Мы найдем, кого исцелить уникальным даром Дарлиана и Врастгарда. В конце концов, по статистическим данным, в авариях на воздушных трассах ежедневно гибнут больше пяти мельранцев. А что творится на других, менее цивилизованных планетах третьего мира… ммм… – тетушка цокнула языком и закатила глаза.
