…А это самовлюбленные, все из себя демократические Афины времен Перикла. Хочешь самоубиться? Свободный, не раб? Если свободный – изволь: получи разрешение от ареопага, предоставив достаточно убедительные основания для законного самоубийства, например: безнадежная болезнь, безутешное горе, позор, разорение, разочарование, усталость от жизни. Вместе с разрешением выдается из государственного фонда порция цикуты – яда, которым воспользовался и Сократ. Просто ни с того ни с сего взять да и шлепнуться – ни-ни-ни. Если же ты пленный или купленный раб, жизнь твоя тебе не принадлежит, не имеешь права и на свободную смерть. Посмей только – при неудачной попытке тебя зверски накажут, если покалечишься – доубьют, а с продавца, всучившего покупателю негодный товар, взимут твою удвоенную стоимость.
В Римской империи самоубийств было хоть отбавляй: и среди рабов, и среди плебса, и среди патрициев и персон властных, но что дозволялось Юпитеру, не дозволялось быку. При императоре Тарквинии Приске трупы наших простого звания распинали, кидали на съедение цирковым львам. Попозже, при Адриане, львов нашим братом уже не кормили, просто выбрасывали тела на пустыри, где их сжирали бродячие собаки, а все имущество конфисковывали в пользу императора. В Карфагене, где самовольно покидали мир многие, великий полководец Ганнибал в том числе, обнаженные тела наших женщин выставляли на площадях – подходи, рассматривай. Женскую суицидемию это слегка ослабило, но не прекратило.
Ревнители религий взялись за нас с особой решительностью. После огромной мученической суицидемии первых веков христианства в Европе церковь, ставшая властью, заинтересованной стричь баранов живьем, дала жертвенному мученичеству отбой, а нас начала проклинать и клеймить как «объятых дьявольским безумием». Отказала нам в погребении и отпевании (Пражский собор, 563 год), а недоубившихся попыточников отлучала и предавала анафеме.
В те же времена, вослед давно осудившим самоубийство иудаистам, ополчился на нас новорожденный ислам. Смотри – вот пророк Мухаммед гонит взашей четырех сыновей пожилого богатого купца, перерезавшего себе горло в приступе меланхолии. Пав ниц, молодые люди умоляли его не отказать отцу в погребальных почестях. Вместо этого Мухаммед в ярости приказывает выбросить труп нечастного на съеденье собакам. Успокоившись, изрекает:
За других не скажу, но я и в самом деле снова и снова падаю в
Власти светские, получив зеленый свет от церковников, оставили им попечение о наказании наших грешных душ, сами же занялись бренными телами и барахлом. В Англии со времен короля Эдуарда нас официально приравняли к ворам и разбойникам. Трупы протыкали осиновыми кольями, стараясь попасть точно в сердце, и закапывали в придорожной грязи. Недоубившихся доубивали публично: отрубали головы, вешали.
В Дании вытаскивали тела через окна и публично сжигали. Во Франции покровитель парикмахеров, канонизированный король Людовик Святой, ну очень святой, повелел наши трупы сначала судить, зачитывая над ними приговоры, затем протаскивать лицом вниз по улицам и переулкам, потом подвешивать на людных местах за ноги, далее отправлять на живодерню. Имущество, разумеется, конфисковывалось, а в случае, если кто-то оказывался дворянином, принародно ломали герб, разрушали замок и вырубали весь лес в поместье.
В России тысячеюродный потомок грозных макрочелов, неистовый великан Петр Первый, беря от Европы что нравилось, собственноручно написал воинский устав, вскоре ставший практической основой не только военного, но и общероссийского уголовного законодательства. Не оставил без внимания и нашего брата.
