Или ты меня зовешь?Или ты в смертельной боли?По ночам приходит дрожь,В сердце что-то остро колет.Вижу я твои глаза,Подведенные тоскою.Ты, как много лет назад,Гладишь волосы рукою.В них не видно седины, —Молодой, такой как прежде-Только губы сведеныИ глаза — печалью брезжат.Не пойму: стоишь ты где?Говоришь, а я не слышу...В сне, как в тинистой воде,Отраженный образ дышит.Колыма. Эльген, 1940

Л.*

Будет время — замкнется круг:Жизни широк размах.Уж ветров студеных звукСолью осел в волосах.Гнев и горечь в углах рта,Глаз зеленеющих твердь.Нас отделяет чертаОт тех, кто не знал смерть.Но горней идя тропой,В мир возвращаясь опять,Помните: воина в бойРог не устанет звать.Сумрачный звездный светПредвестник, что Солнце идет.И память прожитых летНе мести, а мудрости ждет.Дорога «на материк». 1942

* Л. — Лима — Соломон Давидович Цирель-Спринцсон, с которым вместе возвращались «на материк».

ВозвращениеКак странно тем, кто видел Смерть,Вернуться в жизнь опять.Вложить персты в земную твердьИ вкус и запах ощущать:Тяжелых бревен слышать вес,На стеклах — легкий пар,В снегу от окон светлый крест,И тюль, и самовар,И кем-то мытый лак полов,И чей-то отчий дом.А ты пришел из страшных снов,С котомкой за плечом.Был сдвинут смысл привычных дел,Шел бой. И в пустотеТы даже думать не умелО том, как жили те,Кто оставался за чертой,В спокойной Лете лет.Как странно тем прийти домой,Кто видел смерти свет!Возвращение

Осмысливая и вспоминая лагерный период жизни, Нина Ивановна в 1965 году писала:

«...На Колыме мы увидели всех представителей III Интернационала, всех коммунистов, убежавших в СССР от гитлеровского режима,— я их встречала в колымских лагерях, потрясенных и не понимающих: что же произошло?!

А фюрер Гитлер уступил вождю Сталину Прибалтийские республики. Забирая себе Польшу, великодушно предоставил ему Карпатскую Русь. И гигантский колосс Советского Союза навалился на маленькую Финляндию, преподнося это как борьбу с белофиннами, а по существу, просто отбирая в свое владение весь Финский залив, который был нужен тянущему руки в Прибалтику Левиафану.

К этому времени уже давно исчезли в «доме Васькова» мои друзья-оппоненты, свято верившие, что «попираемая и дискредитированная Сталиным идея коммунизма должна быть возрождена нашей кровью». И охотно отдававшие эту кровь. Я безмерно уважала в них эту жертвенную традицию русской интеллигенции. Но я понимала, что этой малой каплей крови не уничтожить кровавые моря, пролитые Сталиным. Что, с точки зрения исторического процесса, в Человечестве нет разницы между фигурами Муссолини, Гитлера и Сталина. Это — единый, характерный для XX века кризис капиталистической системы и развитие централизованного Государства, взявшего на себя руководство плановым производством и опирающегося на рычаги в виде правящей партии. Носят ли они черные рубашки, коричневые рубашки или красные билеты в кармане — нет разницы. Они — орудия государственной централизации, сосредоточенной в руках Вождя. А во имя этой централизации и полноты власти вождь должен уничтожать все инакомыслящее. Он неизбежно должен стремиться к уничтожению всякого, кто может стать соперником, всякого, кто подвергнет критике Его, ибо он — воплощение централизации.

Так они и делали, стремясь создать вокруг себя пустое место. А я задумывалась: что же будет дальше?

У абсолютной монархии, декретировавшей свою божественность, был закономерный выход — такой же божественный наследник, принимающий власть. На этом держались династии фараонов, династии христианских, китайских и ассирийских монархов.

Перейти на страницу:

Похожие книги