<p>Джеймс Уайт</p><p>Мемориал</p>Мемориал войны в столице планеты Орлигия уникален, но ни красивым, ни привлекательным его, безусловно, не назовешь. Многие весьма чуткие и разумные существа тщетно пытались описать чувство потрясения, ужаса и гнева, обуревавшее их при виде этого памятника. Ибо он отнюдь не увековеченная в мраморе патетическая поэма, где прекрасные полубоги гордо бросают последний вызов врагу или героически умирают на поле брани, живописно раскинув руки. Вместо этого вы видели перед собою огромный куб из прозрачной пластмассы, а внутри него — разрушенную кабину старинного космолета и двух астронавтов — землянина и орлигианина.
Орлигианин стоит, слегка подавшись вперед, мех на груди и на голове слипся от крови. В двух шагах от него лежит умирающий землянин. Мундир его изодран в клочья, все тело чудовищно изранено, особенно ужасна рваная рана, распоровшая живот. Но этот человек, которому не то что двигаться, а и дышать-то не положено, тянет руку к орлигианину. Достаточно однажды увидеть эту страшную, скорбную группу, чтобы навсегда сохранить в памяти выражение, застывшее на лице землянина.
Настала ночь, но отдаленные всполохи огня то и дело озаряли Мемориал неровным призрачным светом, выхватывали из темноты густой парк и силуэты зданий на его опушке. Весь город полнился отрывистыми глухими раскатами, в лиловом небе на искрящихся оранжевых стеблях ракет вырастали и распускались фантастические огненные цветы, осыпаясь разноцветными лепестками и превращаясь в облака сверкающих падучих звезд. Столица, а с нею вся планета праздновали и ликовали. Ведь если уж орлигианам случалось праздновать, то делали они это солидно, с размахом: не просто веселились и шумели, а вдобавок устраивали гигантские фейерверки. Сон бежал прочь, все население планеты очертя голову забавлялось и гуляло.
В эту же ночь Орлигия ликовала, как никогда. Еще бы — отмечалось великое событие: наутро будет открыт новый Мемориал войны...
Как большинство поединков, бой принял затяжной характер. Обычно подобные дуэли через несколько часов кончаются поражением орлигианского звездолета, мельком успел подумать Мак-Юэн, выполняя каскад сложнейших маневров. Впрочем, с горечью констатировал он, в этой схватке вообще нет ничего обычного: противник научился применять боевой опыт, перенял тактику и оружие землян. Тоже, стало быть, вернулся к военному искусству времен арбалетов и катапульт!..
— Ближе! Еще ближе! — ворвался в наушники голос Ревиоры. — Мы слишком далеко от них, черт побери! Через минуту они нас накроют...
