Толстозадов проснулся и долго глядел в потолок. Так и не смогли узнать эту чертову тайну. Семьдесят лет понадобилось, вместо одной малюсенькой тайны. Вспоминался, наяву приснившийся немец. Толстозадов тогда думал, что тайну обязательно должен знать тот человек. Он его нашел, убил его там, на берегу реки Днепр, но напрасно старался. Тот видимо унес тайну с собой в могилу. Зря переходил к этим хреновым немцам, они давно утратили сияющий лоск буржуинов, который вспоминал он каждую минуту. Можно было бы отсидеться в тылу на хорошей должности с сытным пайком.
– ‘’Хорошо, то, что хорошо кончается’’ – подумал Толстозадов, попытался снова закрыть глаза, но вторая мысль испортила первую.
– ‘’Кончилось ли? Должно кончиться раз и навсегда. Должен исчезнуть, провалиться в преисподнюю злой большевик, его военная тайна и останемся тогда только мы, комфорт и буржуины – настоящие буржуины.
И в этот момент зазвонил телефон, лежавший совсем рядом на небольшой, изысканной тумбочке, сделанной во времена французских королей с одинаковым именем Людовик. Толстозадов недовольно вздохнул, но взяв в руки средство связи, сразу преобразился, превратившись в полное и даже больше внимание.
– Слушаю, Валерьян Юрьевич – ответил Толстозадов…
… – Вы точно определились с этим решением, а то меня гложет нехорошее сомнение, по поводу этих господ…
… – Все время об этом думаю. Конечно, вам виднее Валерьян Юрьевич. Сделаем так, если события пойдут по плохому сценарию…
… – Рад служить и бесконечно преклоняюсь….
Что говорил Валерьян Юрьевич, не совсем нравилось Толстозадову, только особо спорить он не стал, да и не имел на это никакого права.
… – Эдя не порть, мне настроение своей кислой физиономией – сказала Карина Карловна, когда они проехали примерно с километр в автомобиле принадлежащему Эдуарду Арсеньевичу.
– Боюсь я Толстозадова. Сегодня вызывал. Упырь, ей богу, настоящий упырь. Глаза маленькие, насквозь просверливают.
– Что он тебе поручил? – спросила Карина.
– Комиссию создавать и закрыть под любым предлогом эту мерзкую фабрику. До этого внедрили туда своих людей. Я не знаю, какая у них цель. Толстозадов их лично инструктировал. Только вижу, что толку нет, и от этого он с ума сходит – грустно сообщал Эдя.
– Здесь Эдя дело нечисто. Как может за столь короткий срок возродиться довольно таки большая фабрика, лежавшая до этого в руинах.
Карина Карловна не очень хотела разговаривать на эту тему и, как она уже говорила, портить настроение перед визитом к доктору Шабанеусу.
– Какое может быть чистое дело, если там товарищ Репейс обосновался. От этого у меня и трясутся поджилки. Я Карина между двух огней и, к тому же этот любимец буржуинов, что-то затевает.
– Печально Эдя, если бы ты сам не был буржуином, то тогда бы, он тебя подвесил за твои бубенчики – засмеялась Карина.
– Жаль у тебя нет бубенчиков, потому что буржуйка – это ты Карина, а я всего лишь скромный служащий, несущий тяжелую вахту на благо нашего ‘’Грядущего общества’’.
– Брось Эдя. Буржуины доходами измеряются, а у тебя никак не меньше моего выходит – парировала Карина.
– Но, это ты не заливай. У меня в месяц, сейчас и миллиона нет, а у тебя, даже боюсь представить – нашелся Эдуард Арсеньевич.
– Ой, ой, ой, Эдя. С чего ты взял, что мне так много главный буржуин платит. Не больше твоего, а ответственность куда больше – не уступала Карина.
– Какая у тебя ответственность. Я работаю на благо всех слоев населения, а ты для кучки своих работяг – оборванцев – не сдавался и Эдя.
– Ты работаешь Эдя абстрактно. Я же реально решаю, чем и на, что будут жить различные людишки. Начиная со своих замов, которые отнюдь не бедствуют, и кончая сворой иногородних. Этих еще и в вагончики нужно определить, и сортир им выкопать с будкой, чтобы не обосрали все окрестности в округе.
– Ладно, Карина хватит препираться. Скажи лучше, как мне быть? – уступил Карине Эдуард Арсеньевич.
– Как быть? Как быть? Сходи к Репейсу, пожалуйся на Толстозадова. Поблагодари за прибор и будет тебе счастье – засмеялась Карина.
– Я же попросил тебя. Мне не до шуток.
– Если серьезно Эдя, то я не знаю. Делай вид, что ты ни причем и ничего не знаешь.
– Представь, я с комиссией приеду на этот долбанный заводик, а там меня встретит товарищ Репейс собственной персоной.
– Эдя не пугай меня. Иди на больничный, что еще можно сказать.
– Если я не справлюсь, то меня вернут на место заместителя левого отдела, ты понимаешь?
– Понимаю, давай после. Вон сам доктор вышел на улицу нас встречать.
– Вот это да – присвистнул Эдя, он до этого не видел Шабанеуса живьем.
– Страшно представить какой у него там пик демократии – добавил Эдя, выходя из машины.
– Что надо пик демократии, еще и профессионализм высочайшей категории – произнесла Карина, расплывшись в улыбке при виде идущего к ним навстречу доктора Шабанеуса.
