— Отстань! Не видишь — я радуюсь. И не надо завидовать, не тебе же помахали, а мне, а значит… — мечтательно протянул волк.
— Что это значит? — рассмеялся ворон.
— Значит, я ей нравлюсь, вот так вот! — волк расплылся в довольной улыбке, замахав хвостом ещё сильнее.
— У-у-у… Всё пропало. И что за радость такая — никак в толк не возьму, что все вокруг как с ума посходили, всё Танечка-Танюша, будто других тут нет.
— Таких нет! — пробурчал волк. — Не порть мне настроение.
Татьяна подплыла к берегу, и взяла полотенце, услужливо поданное ей вороном.
— Спасибо, Серафимушка, заждался поди?
— Тебя тут уже другие поджидают. Видишь как хвостом машет — полберега от песка очистил, того и гляди взлетит.
Таня хихикнула, закуталась в полотенце и подошла к волку.
— Привет, Серенький! Давно ждёшь?
— Давно! — ответил он, подставив лобастую голову для ласки. — Тебя Василиса дожидается, велено доставить быстрее ветра.
— Так чего ж ты молчал? Надо было позвать! — встревоженно ответила Татьяна.
— Так я и звал, только ты с Водяным разговаривала — не слышала. Садись скорее, домчу.
— Случилось что? — беспокоилась Таня.
— Нет! Нафаня раздухарился, всем заданий надавал, а тебя с Васенькой в лес по ягодки отправил.
— Куда ему столько ягод? Совсем очумел? — встрепенулся ворон.
— А я знаю? — удивился волк. — Вчера лесовики столько ягод и грибов принесли — на год хватит весь лес кормить. Но, раз команду дал — надо выполнять.
— Смотри-ка ты, новый генералиссимус выискался! — недовольно каркал ворон. — Ну, догоняйте. — сказал Серафим, расправил крылья и взмыл под облака.
Таня схватила одежду и прыгнула на спину волка.
Серый мчался, как выпущенная умелой рукой стрела.
— Эт ты чего делаешь? — спросил ворон, заглянув через плечо коту, что-то увлечённо царапающему пером на пергаменте.
— А-а-а! — завопил кот, схватившись за сердце, стукнув ворона по клюву пером. — Офигел, что ли? Чего со спины подкрадываешься, как выползень подкустовный! Напугал! У меня ж так инфаркт мимо кадра будет!
— Мимо чего?
— Ну, ф-ф-ф-сё! Достал ты меня, пернатый! Ни секунды покоя нет! Уф-ф. — прошипел кот и повалился на землю.
Ворон подхватил клювом пергамент и положив перед собой, прочёл написанное.
— Это чего такое?
— Не трожь! — завопил кот, и выхватил лист. — Это высокая поэзия, баллада, так сказать! Ода пиру!
— Ну-у-у… — с сомнением в голосе протянул ворон. — На балладу как-то не тянет.
— Вот ведь, злыдень! — обиженно фыркнул Кузьма. — Всяк норовит поэта обидеть, оскорбить! А я, может в порыве душевной страсти взялся за перо, я изливаю радость своего сердца на бумагу для потомков. А тут ты, с перьями, тьфу на тебя!
Кот недовольно поднял с земли свою атласную подушку, отряхнул невидимую пыль, заткнул за ухо перо, скатал пергамент и чинно удалился в избушку.
— Ничего не понимаю! — недовольно ворчал ворон. — Кот стихоплётством занялся, Серый вообще, как пёс дворовый. Что вообще пр-р-роисходит? — вопрошал он лазоревое небо.
Мимо ворона, словно ветер промчался Леший в образе огромной шишки, за ним сыпались ромашки.
— И этот туда-же… — задумчиво протянул ворон. — Яблок молодильных переели что ли, коль уж шишки распустились-зацвели?
Перед вороном, словно из воздуха появился Серый. Таня ловко соскользнула с его спины на ковёр из ромашек.
— Ромашки-и-и! — взвизгнула она счастливо, и помчалась в избушку с воплем: — Васятка, я примчалась!
Ворон с волком недоумённо переглянулись.
— Чегой-то ромашки везде? — удивился волк.
— А чегой? Лешего видел? Из него и насыпалось! Это он так Таню радует.
— Мда-а-а… — задумчиво протянул волк, и почесал лапой за ухом.
— Ага… — тяжело вздохнул ворон.
Таня с Васей медленно шли по лесу, то и дело наклоняясь за ягодками, которых было видимо-невидимо.
— Всё же, по душе ты нашему Лешему! — восхитилась Вася. — Это же надо столько ягодок нам под ноги набросать!
— А что, раньше не так было? — удивилась Татьяна.
— Не так! — хихикнула Вася. — Да и ромашек столько отродясь не было, а теперь есть.
— А я люблю ромашки! — вздохнула Татьяна и присела возле крупного цветка. — Они мне солнышко напоминают, согревают, сердце радуют и обещают, что всё-всё будет хорошо.
Цветочек наклонился к Таниной ладони.
— Смотри! К тебе даже цветочки тянутся, а ты удивляешься, что Горыныч наш растаял, а ведь он не цветочек! — довольно хихикнула Вася. — И Серый всё утро возле избы крутился, ждал пока проснёшься. А про Лешего я вообще молчу!
