— Слушаюсь и повинуюсь! — сложив руки в молитвенном жесте, склонилась Ксения. — Я уже всё собрала и всех собрала. Ты мне лучше вот что скажи, приедет твой Игорёша, или нет, а может сделает сюрприз любимой женщине в честь её дня рождения?
— Йех, — печально вздохнула Татьяна, — если бы… Конечно же не приедет, он в командировке где-то на Алтае, там даже связь толком не берёт. Последний раз я с ним говорила во вторник, и то, ужасно плохо было слышно, он предупредил, что скорее всего останется без связи. А сегодня пятница. Так что он приедет только в конце следующей недели.
— У него что, двухнедельная командировка? Странно как-то, не припомню чтобы в нашей компании сисадминов вообще командировали. Ну, ладно, мы и так отлично повеселимся.
— Угу. Всё Ксю, я закончила сборы. Поехала-ка я домой. Мне ещё слесаря надо вызвать, чтобы двери открыл, вещи дособрать. А может, посплю пару часов, а то ужасов я сегодня натерпелась. За несколько часов, будто пять лет жизни отдала.
— Да, уж. Везёт тебе последнее время, как утопленнику. Ну, ничего, всё равно всё уже кончилось. Осталось только день продержаться, да ночь простоять.
— И не говори! Всё, я улетела.
— Аха, только метлу по дороге не сломай! И да, я тебя умоляю — ничего не трогай, ни к чему не прикасайся. Мы всё сами сделаем и в шесть за тобой заедем. Благо хоть Сашка додумался у родителей микроавтобус взять, а то пёрлись бы все на своих машинах.
— Умница ты моя! Что бы я без тебя делала! Спасибо тебе, подруга дней моих суровых!
— Вот-вот! И вспомни эти слова, когда будешь набирать свою команду. Тебе просто не справиться без такого незаменимого помощника как я, и вообще, я не только умница и красавица, я просто находка, да! Слава мне слава во веки веков!
— Аминь! — закончила Татьяна.
Девушки расхохотались.
Татьяна схватила сумку и выбежала из офиса.
Как это всё же замечательно, когда вот так, нежданно-негаданно тебе дарят целых две недели! Целых триста тридцать шесть часов счастья, покоя и волшебного «ничегонеделания»! Ура! Всё, уф… Теперь осталось без приключений добраться до турбазы, заселиться в домик и отпраздновать свой собственный юбилей. Впрочем, не так уж и страшны эти тридцать — ничего не изменилось, как чувствовала себя восемнадцатилетней девчонкой, так всё и осталось. Видимо, в моей жизни всё как в бородатом анекдоте — у кого-то мудрость приходит с возрастом, а у меня возраст пришёл один. Она улыбнулась своим мыслям и пошла к машине.
Вторым сюрпризом за одно утро оказалось появление нужного человека в нужное время, в нужном месте. Только войдя в парадное, Татьяна нос к носу столкнулась с Самуилом Германовичем — соседом из семнадцатой квартиры, мастером на все руки и слесарем по совместительству.
— Доброго денёчка, Танечка! — приветствовал он, коснувшись лёгким движением руки края шляпы. — С днём рождения, милочка, долгие лета счастья и радости!
— Ой! Самуил Германович! Как приятно, благодарю. Вот говорят же «на ловца, и зверь бежит», вы-то мне и нужны! Вы просто мой спаситель!
— Боже мой, как приятно в мои годы слышать, что я ещё кому-то нужен! Да-да, моя вы радость, случилось что, сломалось?
— Да нет… — несколько смутилась Татьяна. — Ничего особенного, просто я с утра так торопилась на работу, что оставила ключи дома, а дверь захлопнулась. Я к вам за помощью хотела бежать.
— Вот видите, как славно всё сложилось. И идти не надо — я сам пришёл. Ещё бы чуть-чуть и разминулись бы мы с вами. К супруге я собрался, к Алевтине Михайловне, надо посылочку ей отнести, но ничего, на полчаса задержусь — не критично.
— Посылочку⁈ — удивилась Татьяна. — А куда нести, разве тётя Аля не дома?
— Нет, Танечка. Алечку сегодня по полуночи на скорой в больницу увезли, вот и несу ей вещички, да лакомства.
— Ой, мамочки! — Татьяна испуганно прижала ладони к лицу. — А что случилось, что-нибудь серьёзное?
— Что вы, деточка. Не стоит так переживать, уже всё в порядке, там врачи, они Алечку быстро на ноги поставят. Просто аллергия на пыльцу разыгралась. Сейчас цветёт всё — самый разгар, Алечка так любит гулять по нашему парку, видимо надышалась. Но сейчас уже всё хорошо, приступ купировали, полежит недельку в клинике, отдохнёт и домой. Едва её уговорили с врачами в больницу поехать, ни в какую не соглашалась, ученики ведь у неё. Да вы же знаете нашу Алечку — работа на первом месте.
— Да, вокал — это целая жизнь! — сложив руки на груди, приняв позу строгого наставника, изобразила соседку Татьяна.
— Как хорошо у вас получается копировать Алевтину! Даже выражение лица и тон! — засмеялся он. — Недаром вы столько лет с ней занимались, а вот профессию другую выбрали, жаль. Алечка долго сокрушалась, она на вас большие надежды возлагала, вы были её любимейшей ученицей.
— Спасибо, Самуил Германович. Да что теперь сокрушаться, нет у меня таланта. А в ванной петь можно и без голоса, всё равно никто не слышит.
— Вот не верите вы в себя, Танечка. От этого все проблемы. Скорее бы встретился вам тот человек, кто не только сам в вас поверит, а заставит вас поверить в себя. Вот тогда и жизнь наладится, и по-другому всё пойдёт.
