— Да Бог с тобой! — замахала на Кощея руками Яга. — Ну ты удумал! Горыныча-то как прятать будешь? Сам-то ладно, в добра молодца перекинешься, тебе не привыкать, а трёхголовика нашего кудой? Да упаси род, Горыныч прознает про оказию эту — сам ведь рванёт спасать свою Танечку ненаглядную. А нам потом по всему свету кашу расхлёбывать… Не пойдёть.
Ворон встрепенулся, замахал громко крыльями, горло прочистил и молвил:
— Я сам всё устрою. Выведаю, узнаю, есть ещё каналы надёжные, всю подноготную на свет выведу. Мы с судьбой в одни чертоги вхожи, вот и гляну летописи, сам сгину, а уберегу нашу де́вицу от шага необдуманного…
Сказал так ворон и в окно распахнутое вылетел.
Яга с Кощеем к окошку кинулись.
— Возвращайся скорее, Серафимушка! — прошептала Яга, утирая слезинки.
— Береги себя! — шепнул Кощей.
Яга в сердцах бросилась на грудь Кощею, да так и замерли они обнявшись.
Таня открыла глаза и сладко потянулась. В окно иллюминатора, всеми своими лучиками, стараясь изо всех сил пробиралось солнышко. Таня перевернулась на бок и её взгляд упал на мужской пиджак небрежно брошенный на спинку кресла. Там же лежали её брюки и топ. И всё бы ничего, да вот каюта была не её. Таня подскочила на кровати, судорожно соображая где она находится и события прошлой ночи, как в калейдоскопе закружились перед её глазами.
— Вадим! — пискнула она, словно мышка, и схватив свою одежду начала одеваться.
От нахлынувших воспоминаний её бросало то в жар, то в холод.
… — Коварная Сангрия, вот вам и компотик! — думала она, стягивая волосы в высокий хвост. — Как же так? Как она могла, она что, окончательно потеряла голову? — Таня чуть не взвыла, ругая себя на чём свет стоит, и уже готова была разреветься, как дверь каюты открылась и на пороге, спиной к ней появился Вадим. Он слегка замешкался, закатывая в каюту тележку, уставленную разными блюдами и дымящимся ароматным кофе.
— Завтрак в постель! — гордо возвестил он, и осёкся, увидев Таню в одежде. — Ты уже встала? А я… Я так хотел тебя удивить… — растерянно произнёс он.
С Таней творилось что-то странное. Ещё секунду назад она была готова бежать куда глаза глядят, даже сойти в ближайшем порту, но… При одном взгляде на него, сердце заколотилось как сумасшедшее, всё её существо, включая собственное тело, окутали волны тепла и нежности. Таня с минуту колебалась, потом не ожидая от самой себя такой прыти, прямо в одежде нырнула в постель, накрывшись одеялом и томно произнесла:
— Доброе утро, дорогой. Завтрак в постель? Это восхитительно!
Вадим наблюдая за этой картиной сначала онемел, но тут же расхохотался и бросился к Татьяне, заключив её в объятия, осыпая поцелуями.
— Доброе утро, радость моя! — прошептал он, целуя её в носик. — Как спалось, соня?
— Как в раю! — ответила она, заглядывая в его сияющие глаза.
Нет, всё-таки нынешний Вадим — это не её начальник, и всё то, что случилось этой ночью правильно. И те слова, что он сказал вчера на палубе — правда. Он её любит, она это не просто знает, она чувствует.
Ароматный кофе подарил долгожданную бодрость, нежные объятия Вадима придали ещё большую уверенность, и всё сразу стало на свои места.
— Чем займёмся? — шёпотом спросил он.
— Понятия не имею! — лениво ответила она, нежась в его объятиях.
— Хочешь, пойдём на палубу — полюбуемся прекрасными видами, полежим в шезлонгах, закажем мохито? А хочешь, останемся здесь и проведём целый день вместе, в одной постели. — он нежно поцеловал её плечо.
От этого поцелуя, Таню словно молнией пронзило — она повернулась к нему пытаясь что-то ответить, но тут же обо всём забыла, захваченная в плен поцелуем.
Вечером Вадим пригласил её на свидание. Их первое официальное свидание, он именно так и сказал.
Таня ещё никогда так не нервничала, готовясь к встрече. Даже на защите проекта — она была спокойнее и собраннее, чем сейчас. Щёки пылали, руки тряслись так, что она дважды промахнулась, пытаясь нанести макияж. Наконец, справившись с волнением, ей удалось соорудить высокую причёску — шпильки крайне полезная штука, и как мило, что они оказались в её косметичке. И даже нанесла макияж, правда, он получился совсем не таким, каким она его задумывала, но тоже ничего.
Открыв дверцу шкафа, Таня достала платье. Платье, как платье, почти ничего особенного, почти… Только она видела его всего второй раз в своей жизни. Весь её гардероб теперь сплошь состоял из вещей, которые она сама никогда бы не позволила себе купить — подарок от Василисы и Нафани. Она вдруг вспомнила, как распаковывая чемодан, сначала решила, что в её каюту его доставили по ошибке, но осмотрев алые лакированные бока новенького чемодана, обнаружив в нём свои любимые духи, и гребень, торжественно вручённый Водяным — успокоилась. Вряд ли у кого-то ещё на судне, мог оказаться гребень из слоновой кости, инкрустированный перламутром, жемчугом и кораллами.
