– Я ищу вас, господин барон; некий важный господин из Парижа просил передать вам, что либо вы немедленно явитесь к нему, либо он сам вас здесь найдет.
– Минуточку! – вмешался нотариус. – Мы не можем так вести процедуру. Если господин барон уедет, я потребую его исключения из числа претендентов.
Луицци колебался: он припомнил данную ему Дьяволом надежду, но не забыл и о его угрозе.
– А как он выглядит, этот господин? – спросил он.
– Он такой большой, грозный, весь в черном, в руках портфель, а с ним два курьера; смахивает на судейского.
– Судебный исполнитель! – ахнул Луицци.
– Возможно, – продолжал Малыш Пьер, – так как остановился он у мирового судьи, и когда я его видел, он все чего-то царапал на гербовой бумаге.
– Похоже, – хихикнул адвокат, – у господина барона некоторые неприятности… переводные векселя, например…
– Если надо будет, я их оплачу, – негодующе огрызнулся Луицци.
– Это чем же? – поддержал адвоката пэр Франции.
Луицци побелел от ярости, а нотариус, издав еще раз свой противный смешок, сказал:
– Ну-с, мы закончим когда-нибудь или нет?
– Верно, – подвел итог господин Риго. – Кто не хочет участвовать в нашей лотерее, может уйти, силком мы никого не держим.
Луицци приготовился уйти; он чувствовал, что позорится в глазах женщины, с таким презрением отзывавшейся об охотниках за ее приданым.
Но в то же время он вспомнил, что передал банкиру свои векселя на весьма солидные суммы и что срок векселей истек. К ужасу перед нищетой добавился страх перед тюрьмой, и барон, которому природа не отпустила в полной мере решительности и здравого смысла, которые направляли бы его в трудные минуты, остался. Малыш Пьер устроился в углу, а Эрнестину попросили огласить свой выбор.
Автор не претендует на красочное описание лиц присутствовавших, ибо ситуации, похожие на ту, о которой он ведет рассказ, крайне редко случаются в человеческой жизни, но если читатель хочет получить соответствующее представление, то пусть только представит себе группу наследников в минуту вскрытия завещания: один, пытаясь казаться ко всему равнодушным, что есть силы прикусил губу, чтобы скрыть ее подрагивание; у другого, с разинутым ртом, глаза вылезают из орбит; у третьего, с бегающим взглядом, трясутся ноги, руки и даже кончик носа; четвертый вообще сидит с перекошенной рожей; пятый ищет, на что бы ему опереться, ибо ноги его не держат. Похожая картина наблюдалась и в данном случае. Эрнестина встала, жеманно потупила глаза и, не обращая внимания на адвоката и его пылкие вздохи, от которых сердце его, казалось, вот-вот выскочит из грудной клетки, скромно проговорила:
– Я выбираю господина графа де Леме.
Пэр Франции, оторвав влюбленный взгляд от госпожи Пейроль, резко вскинул голову, испустил радостный клич и, подбежав к Эрнестине, начал целовать ей ручки:
– Вы поняли, что у меня в душе, – говорил он. – О! Вы почувствовали, что я люблю вас, и только вас!
Госпожа Пейроль презрительно улыбнулась, а адвокат, искусным маневром оказавшийся рядом с ней, воскликнул, всем своим видом излучая радость и счастье:
– Все естественно, юность выбирает юность, и абсолютно правильно, ведь, чтобы обрести счастье в совместной жизни, нужно быть примерно одного возраста.
– О каком таком одном возрасте вы говорите? – засмеялся господин Риго. – Вы только что нам тут заливали, что вам двадцать восемь.
– Мне стукнуло уже тридцать пять полных, черт бы их побрал, годков, – возразил адвокат, не отрывая глаз от лица Эжени.
– Подумаешь, тридцать пять, – с досадой пробурчал клерк, – тоже мне – заслуга!
– Глядишь, и мы до такого несчастья доживем, – добавил приказчик.
– Тихо, тихо, господа! – сказал Риго. – Эжени, теперь ваш черед.
Не вставая со своего стула, она оглянулась растерянно вокруг и наконец проговорила тихо и с надрывом, словно слова разрывали ей грудь:
– Я выбираю господина барона де Луицци.
– Меня! – ахнул Арман.
В этот момент он вспомнил, как спрашивал у Дьявола о том, кому предназначены миллионы Риго, и лукавый не ответил ему.
– Так вы согласны? – спросил Риго.
– Хе! Хе! Хе! Хе! Хе! Хе! – заскрипел опять своим противным смехом нотариус.
Луицци опешил, узнав наконец это хихиканье: то был смех Дьявола!
– Согласны вы или нет? – повторил Риго свой вопрос.
– Минуточку, – вмешался нотариус, – господина барона не было здесь, когда зачитывался брачный договор, и, возможно, он был бы не против ознакомиться с ним, прежде чем отважиться на столь ответственное решение. В частности, он должен знать, что по контракту в случае смерти жены переживший ее муж получит долю наследства, полагающуюся ребенку. Вот, господин барон, будьте любезны, взгляните сюда.
