– Да нет, – ответил Дьявол, – ведь архиепископ пьет, но никогда не напивается. Некоторым женщинам ничего не стоит отдаться трем любовникам за одну ночь, но они так и не достигают любовного опьянения. Дидро справедливо называет таких хищными тварями[389], а Ювенал[390] отлично объясняет своей строкой «Lassata viris et non satiata recessit»[391].
– Но, если так рассуждать, кто же тогда Жюльетта, чье присутствие моментально оказывает на меня столь сильное и волнующее действие?
Казалось, Дьявол пришел в замешательство, но все же ответил:
– Когда ты чем-то обладаешь, это уже не возбуждает. Есть блюда, только вид которых вызывает аппетит.
– Однако мне кажется, что Жюльетта…
– Возможно, не воспользуется спровоцированными ею желаниями, – перебил Дьявол барона. – Есть одно жестокое выражение, оно принадлежит господину де Меру, последнему любовнику Оливии; однажды он рассказывал, как женщина, которую он обожал, внезапно отдалась другому.
– Какое выражение?
– Его смысл в том, – продолжил Дьявол, – что нужно не искушать женщину, волновать ее сердце, туманить голову, будоражить чувства, а пользоваться моментом, когда она сама решится уступить вам, если она сильна, или не в состоянии устоять, если слаба.
– Так что за выражение?
– Его произнесла женщина.
– И как оно звучит?
– Гениальная женщина.
– Ну же, ну!
– Госпожа де Сталь[392].
– Сатана, ты издеваешься надо мной.
– Право, мой дорогой, я всего лишь Дьявол; я не имею права выражаться так же прямо, как женщина, тем более гениальная.
– Это наряд аббата вынуждает тебя быть столь добропорядочным? – засмеялся Луицци.
– Отнюдь, мой господин. Я остался в этом костюме, потому что хочу, чтобы ты узнал о чем-то, связанном с распутством, и мой рассказ диссонировал бы с другим одеянием.
– Ладно! Но выражение, выражение!
– Слушай! Выражение… это…
– Значит, – удовлетворенно хмыкнул Луицци, – графиня будет моей?
– Все зависит от тебя.
– Как же мне ее заполучить?
– Дорогой друг, это вопрос школяра.
– Время идет, а ты все ходишь вокруг да около.
– У нас есть время, – ухмыльнулся Сатана, – не переживай, история госпожи де Серни непродолжительна, впрочем, история ее мужа – тоже. Я расскажу тебе все в карете, ты отвезешь меня в предместье Сен-Жермен, мне нужно навестить одну юную благочестивую особу.
– Я думал, – удивился Луицци, – ты передвигаешься по воздуху.
– Порою. Но из-за этих ненормальных я слегка перепил и боюсь запутаться в печных трубах.
– Ты меня озадачил; я же не знаю, где живет графиня.
– Улица Гренель[393], Сен-Жермен, номер…; сначала я буду неподалеку, потом направлюсь в Министерство внутренних дел.
– Ты собираешься заняться политикой?
– Да. Я должен заняться выборами в N…
– Когда я уже выставил свою кандидатуру?
– Я и не знал, что ты принял решение.
– Да, принял, только скажи мне одну вещь.
– Какую?
– Рассказ госпожи де Карен – правда?
– Совершеннейшая правда.
– Господин де Серни не был ее любовником?
– Конечно нет!
– И я имею право подтвердить это его жене?
– Она в этом уверена так же, как и ты.
– Уверена, как и я? Чего же она хочет от меня?
– Я могу сказать, чего она хочет от тебя, говоря твоим языком. Она хочет знать, откуда тебе известно, что господин де Серни не был любовником госпожи де Карен.
– Достаточно будет моего заверения, чтобы ее убедить.
– Возможно, ведь она уже убеждена, – рассмеялся Дьявол, – но это не объяснит ей, почему ты-то так уверен.
– Открыть ей, что я прочел письмо Луизы?
– Это было бы самым простым и разумным, но в то же время означало бы навсегда потерять надежду на ее расположение.
– Значит, у нее есть другой?
– Слышишь, уже бьет полдесятого. Садимся в экипаж.
– Ты хочешь надуть меня, – сказал Луицци и позвонил, требуя карету.
– Нет, искренне тебя уверяю, ты узнаешь о госпоже де Серни все, что можно, – во всяком случае, все, что ты должен знать.
Минуту спустя они сидели в карете, направляясь в предместье Сен-Жермен.
– Теперь, будь добр, начинай историю госпожи де Серни.
– Ну, слушай, вот она.
Устроившись в углу кареты, Дьявол начал:
– Представь себе, я еду к молоденькой женщине, которая, без сомнения, просто исключение для нашего времени. Она мила, грациозна, прекрасно сложена, белокожа; она хорошего происхождения, одним словом, достойная женщина, ни больше ни меньше; такая не допустит компрометирующей связи или любовного приключения. Тем не менее определенная страстная восторженность и большая самоуверенность позволяют сделать из нее, если она попадет в надежные руки, очередную заурядность, погрязшую в несметном количестве маленьких тайных грешков и скандалов за закрытыми дверями. Впрочем, женщины и почти всегда их мужья подобное существование почитают за счастье.
– Ты рассказываешь историю госпожи де Серни?
