– Постоянно и до конца дней они остаются уважаемыми людьми.
– Но послушайте, вот, например, если выбросить всю дьявольщину из истории кюре, разве подобное приключение возможно в наши дни?
– А чего не хватает? Кровосмешения? Это вопрос случая, и вы, вы, господин де Луицци, вы сами встречались с примером кровосмешения самого отвратительного, самого сложного, самого уродливого.
– Я? – изумился барон.
– Дело в том, что это гораздо более распространенное явление, чем вы себе представляете, хотя вы сталкивались с ним в парижских гостиных. Но вы, именно вы, господин барон де Луицци, вы пожимали руку судье, которого брат одной юной особы застал на свидании с нею, и этот брат заставил судью жениться на сестре под угрозой того, что перережет горло ему и себе. А знаете ли вы, кто была та несчастная? Она приходилась дочерью этому судье, который был любовником ее матери. А знаете ли вы, почему ее брат проявил такую ужасную настойчивость в своем требовании смыть позор? Потому что его сестра была беременна и он таким образом хотел скрыть свой собственный кровосмесительный грех, вынудив сестру совершить его дважды.
– О! – поморщился Луицци от отвращения. – Это невозможно!
– Я не говорю, что это возможно, я говорю, что это правда. Что вы скажете, если я поведаю вам историю про одного папашу, который старательно воспитывал двух дочерей в духе самого полного материализма и на принципах глубокой безнравственности, чтобы не встретить препятствий для своих низких планов.
– И преступление свершилось? – спросил Луицци.
– Самое забавное, если в этой истории вообще может быть что-либо забавное, то, что именно уроки отца помешали преступлению.
– Удивительно, – сказал поэт.
– Вот как это произошло. В тот день, когда папаша-философ решился потребовать от дочери низкой любви, она ответила:
«Нет, я не хочу. – Разве у тебя есть предрассудки, дочь моя? – Конечно нет, просто вы старый и уродливый. – Ладно! Не хочешь по-хорошему, я возьму силой то, о чем прошу». В ответ на это дочь вооружилась ножом и вскричала: «Не приближайтесь, или я убью вас! – Убить отца! Несчастная! – А разве отец не такой же мужчина, как все, как вы сами учили меня?» И, несмотря ни на что, развратник не смог переубедить дочь. «Если предрассудок мешает мне отдаться вам, следовательно и то, что помешает мне убить вас, когда вы захотите применить силу, тоже не больше чем предрассудок. Но благодаря вам у меня предрассудков нет».
– Подобные истории, – продолжал Дьявол, – не сказки, придуманные для развлечения, это правда, действующие лица существуют, вы всех их знаете и приветствуете с почтением. Поэтому не удивляйтесь больше фантастической истории аббата де Сейрака.
– Так она тоже правдива? – спросил Луицци.
– Но после того, что я вам только что поведал, в ней нет ничего неправдоподобного. Убийство? В наши дни встречаются и пострашнее. Тайна родства Аликс и Лионеля? Но она была скрыта за двойным прелюбодеянием, а ныне попадаются и законные братья и сестры, которые не знают друг друга.
– Это довольно неожиданно, – сказал поэт. – Гражданский кодекс нанес большой вред комедии, уничтожив неожиданные встречи и узнавания.
– Я могу немедленно доказать вам обратное, – предложил Дьявол.
– Черт возьми! – воскликнул поэт. – С превеликим удовольствием воспользуюсь случаем, чтобы узнать, что в наше время есть все, что делало предыдущие столетия такими плодовитыми на великие творения.
– Уверяю вас, в нем есть действительно все: и порок, и страсти, и смешное, и странное, и особые характеры, не хватает только…
– Чего? – спросил поэт.
– Гения, который изложил бы все на бумаге, – не удержался Арман.
– Слова миллионера и барона, – презрительно ответил поэт. – Думаю, речь идет о публике, которая способна оценить великое.
– Слова освистанного литератора, – парировал Арман.
– Не хватает ни гениев, ни публики, господа. – Дьявол поклонился обоим попутчикам. – А теперь, когда вы наконец пришли к согласию, я начинаю.
– Это случилось в начале весны тысяча восемьсот тридцатого года.
В роскошном кабинете, расположенном на втором этаже обширного особняка на улице Прованс[467], сидел человек и внимательно читал газеты, которые ему только что принес слуга. Этот человек был банкир Матье Дюран.
– Матье Дюран! – воскликнул поэт. – Но я хорошо его знаю, у него замок в нескольких лье от Буа-Манде, я должен навестить его там после возвращения из Тулузы.
– А вот и первая странная встреча! – улыбнулся Дьявол. – Уж не знаю, стоит ли мне продолжать.
– Напротив, история становится еще интереснее, как только персонаж оказывается знаком. Я не рассержусь, если узнаю все до конца.
– Как вам будет угодно, – кивнул Сатана, – впрочем, эта история касается не только семьи Матье Дюрана, но и многих других людей.
И он продолжил:
