Женя не мог поверить, что будет спать на кровати. Иногда тайком, когда оставался дома один, прыгал с разбегу на пружины и кувыркался много раз. Потом поправлял матрас, сбившийся в сторону, подтыкал одеяло со всех сторон и натягивал выцветшее покрывало так, чтоб не было морщин.
– Мама, почитай мне эту книжку, – попросил он тетю Тамару в первый вечер, когда улегся на кровати. Она осторожно присела на край и начала негромко читать.
Теперь у них дома было так же, как у Васьки: по выходным на кухонном столе горкой румянились пирожки с разной начинкой, пахло борщом.
Окончив школу, Женя уехал в Иркутск. Поступил в мединститут и учился без отдыха. В конце каждого месяца он получал денежный перевод из дома – тридцать рублей. Стипендия и деньги родителей помогли ему безбедно продержаться пять студенческих лет. На последнем курсе он познакомился с первокурсницей Галочкой, взял над ней шефство, которое переросло в любовь. Нравилась ему черноглазая девочка выдержанным характером и немногословностью. Она не болтала о всякой бабьей чепухе, молча кивала, соглашаясь с ним. О себе рассказывала мало: приехала из Донецка, жила с матерью, отца нет.
Весной влюбленный по уши Женя сделал ей предложение, она согласилась. Свадьбу справили в комнате, которую им выделил студсовет. А через три месяца он ехал домой к родителям с молодой женой и дипломом врача. Женя уже знал, что в сентябре начнет работать врачом-стоматологом в небольшом городе Степногорске.
Шифоньер с разинутой пастью смотрел на Галю. Она пялилась в него. Пустые полки, ни одной вещи мужа, которые годами висели на плечиках.
Наспех одевшись, она помчалась в больницу. В кабинете главврача сидел его заместитель и копошился в бумах. Она рывком распахнула дверь:
– А где Евгений Петрович?
– Он здесь больше не работает, уволился по собственному желанию с переводом в Кокчетав. Вы разве не…
Не дослушав, Галя тихо вышла в коридор. Сидела долго, пока не вспомнила, что Ирина еще в детском саду.
Домой пришли поздно, старики подхватили внучку и повели на кухню.
Галина прошла в спальню и зарылась в постель, пытаясь ответить на вопрос, почему он убежал и ничего ей не сказал. Трус и предатель. Когда им стало так плохо вместе? Где он, с кем? Живой или…
Утром старики сидели молча в зале и смотрели на нее:
– Где Женя? Дежурство давно закончилось, а он не пришел домой.
Она с ненавистью окатила их ледяным взглядом и ушла на работу.
– Ну и что, хорошо тебе, Тамара, без сына? Ты не знаешь, где он, живой или… – Старик часто задышал и отвернулся.
К вечеру они пошли в больницу, надеясь застать его там. Услышав ответ заместителя, вышли в коридор и долго сидели на том же месте, где утром сидела сноха.
Как стало тихо в доме! Ходили на цыпочках, разговаривали шепотом. Тихо сказанные слова звучали громче, чем прежняя брань и крики. Даже Иришка приуныла и все поглядывала на дверь, ждала отца. А взрослые не отводили взгляда от телефона, должен же позвонить.
Через два месяца Галка поехала с дочерью к мужу. Хотелось спросить его: «Бросил меня с маленьким ребенком и еще стариков подарил в приданое! Как у тебя с совестью?»
Так и сказала беглецу, когда встретилась с ним.
– Думай, что хочешь, устал от ваших разборок. Да, плохо я поступил, а ты лицо женское потеряла! – отмахнулся муж от обвинений.
Судились-рядились, потом решили начать все сначала. Родителям Женя объяснил по телефону, что хотят жить своей семьей.
Галя устроилась на работу продавцом в книжный магазин, дочь определили в садик. Месяц спустя он шел домой с работы и мечтал, как выпьет стопку водки, поужинает и будет отдыхать. Сегодня была пятница.
– Женя, – услышал он голос отца и остановился. На скамеечке сиротливо сидели родители.
Мать плакала и твердила, что не могут без него жить, что все теперь будет хорошо. Отец молчал и переступал с ноги на ногу. Сын без слов взял чемодан и пошел вперед, не оглядываясь.
Быстро выпила почти все, подумала, сделала еще глоток и выдохнула привычно:
– За здравие!
Опять глотнула и сполоснула пустой бокал под сильной струей воды, насухо вытерла полотенцем, убрала в шкаф на верхнюю полку.
Каждый вечер Галя бежала к ларьку, протягивала смятые рубли и прятала бутылку в сумку. Горлышко торчало снаружи, но она прикрывала его ладонью, чтобы не было видно, и быстрыми шагами шла домой.
Как-то быстро приучилась она к вину. Сначала с подругой по праздникам, потом одна. С бутылкой легче, чем с подругой, не надо улыбаться, делать вид, что все отлично. Хотя и вправду у Гали дела шли неплохо. Подумаешь, ушел Женя из их с дочерью жизни, не умерла ведь она. Работает в трех местах, одета и обута, и дочь ни в чем не нуждается, скоро школу окончит.
Просто было тошно вечерами, пусто в доме. Выпивала, и становилось легче. Темно-красная жидкость обволакивала желудок и била в голову.
Галя садилась на пол, хлопала себя по рукам и причитала:
– Да пошел ты! Справимся без тебя! Да пошел ты, пошел ты!
Вытерев тыльной стороной ладони глаза, Галя начинала метаться по кухне:
– Сварить бульон, нашинковать капусту, почистить овощи. Ириша любит борщ.
