Она вложила сверток мне в руки, а Корин открыла дверь. Дрожа от страха, едва дойдя до середины пути, я остановилась, но услышала громкий шепот Корин:
– Иди дальше, малышка! Мы разорвем тебя на части, если ты вернешься назад с кимоно. Правда же, Хацумомо-сан?
Хацумомо только вздохнула, но ничего не сказала. Корин вглядывалась в темноту, стараясь разглядеть меня, а Хацумомо грызла ноготь, не обращая на меня внимания. Несмотря на ужас, испытанный мной тогда, я не могла не заметить, как же красива была Хацумомо. Порой безжалостная, как паук, Хацумомо, грызущая ноготок, все же была прекраснее любой другой гейши, позирующей перед фотографом. А Корин рядом с ней выглядела как булыжник рядом с драгоценным камнем. Казалось, Корин неудобно в ее кимоно, оно постоянно путалось у нее под ногами, в то время как на Хацумомо кимоно сидело так, будто было ее второй кожей.
Дойдя до конца лестницы, я наклонилась в темноту и громко сказала:
– Простите, пожалуйста!
Я подождала, но никто не откликнулся.
– Громче, – сказала Корин. – Они ведь тебя не ждут.
Я почти закричала:
– Простите!
– Подождите минутку! – послышался приглушенный голос, и вскоре дверь открылась.
Открывшая мне девочка казалась не старше Сацу, но была худенькая и нервная, как птица. Я протянула ей сверток. Она очень удивилась, но безучастно взяла его у меня.
– Кто там, Асами-сан? – спросил чей-то голос из апартаментов.
Я увидела бумажный фонарик, стоящий на тумбочке рядом с кроватью. Постель была приготовлена для гейши Мамехи. Я могла судить об этом по тому, что там лежали шелковые простыня и покрывало, а также
Служанка не ответила, а быстро распаковала кимоно. Увидев чернильные пятна на нем, она вскрикнула и прикрыла рот рукой. Слезы моментально хлынули из ее глаз, а в это время опять послышался голос:
– Асами-сан! Кто там?
– Никого, госпожа! – крикнула служанка.
Мне было ужасно стыдно перед ней. Она же быстро вытерла глаза рукавом. Пока она закрывала дверь, я успела одним глазком увидеть ее хозяйку, и мне стало понятно, почему Хацумомо назвала ее Госпожа Совершенство. Ее лицо, совершенной овальной формы, просто кукольное, выглядело очень нежным и хрупким, как китайский фарфор, даже без косметики. Она направилась к двери, но служанка быстро закрыла дверь, и я больше ничего не увидела.
На следующий день, вернувшись после уроков в окейю, я застала Маму, Грэнни и Анти в приемной на первом этаже. Они говорили о кимоно. Когда появилась Хацумомо, Мама встретила ее на лестнице.
– Этим утром к нам приходили Мамеха и ее служанка, – сказала она.
– О, Мама, мне все известно. Я себя ужасно чувствую из-за этого кимоно. Я пыталась остановить Чио, когда увидела, как она пачкает кимоно чернилами, но было слишком поздно. Она думала, что это мое кимоно! Не знаю, почему она так возненавидела меня, с самого ее появления здесь… Наверное, она испортила кимоно только для того, чтобы разозлить меня!
– Все знают, как ты ненавидишь Мамеху, – сказала Анти. – Ты ненавидишь любого, кто более удачлив, чем ты.
– Означает ли это, Анти, что я должна быть в восторге от тебя, учитывая, какая ты неудачница?
– Замолчите! – крикнула Мама. – Послушай теперь меня, Хацумомо. Думаю, ты не считаешь всех настолько безголовыми, способными поверить твоим словам. Я не хочу, чтобы такое происходило в окейе. Я очень уважаю Мамеху и не допущу повторения подобных историй. Но за кимоно кто-то должен заплатить. Я не знаю, что произошло вчера вечером, но это и не принципиально, кто держал кисточку. Служанка видела кисть в руках у девочки. Девочка и заплатит, – закончила Мама и сунула в рот трубку.
Грэнни вышла из приемной и попросила служанку принести бамбуковую палку.
– У Чио и так много долгов! – возмутилась Анти. – Не понимаю, почему она должна расплачиваться за Хацумомо?
– Довольно об этом, – прервала ее Грэнни. – Девчонку надо избить и заставить возместить стоимость кимоно, и все тут. Где бамбуковая палка?
– Я побью ее сама, – сказала Анти. – Не хочу, Грэнни, чтобы у тебя опять болели суставы. Подходи, Чио.
Анти подождала, пока служанка принесет палку, а затем вывела меня во внутренний двор. От злости ее ноздри расширились, а глаза собрались в точку. С момента моего появления в окейе я старалась не делать ничего, за что здесь избивают палкой.
Но Анти отложила палку и спокойно сказала мне:
– Что ты сделала Хацумомо? Она пытается выжить тебя. Должна же быть какая-то причина, и я хочу ее знать.
– Уверяю тебя, Анти, она так относится ко мне с самого первого дня моего пребывания здесь. Я ничего плохого ей не делала.
– Грэнни может называть Хацумомо дурой, но поверь мне, она не дура. Если она захотела помешать тебе, она это сделает. Прекрати злить ее.
– Я ничего не делала, Анти, это сущая правда.
