Мемуары генерала барона де Марбо полностью

У Ласалля была связь с одной дамой, француженкой высокого происхождения. Во время его пребывания в Египте их переписка была перехвачена англичанами, затем скандально опубликована их правительством. К этому поступку даже в Англии все отнеслись с осуждением. За этим скандалом последовал развод дамы. Вернувшись в Европу, Ласалль женился на ней. Став генералом, Ласалль был поставлен императором во главе авангарда Великой армии. Он отличился в Аустерлицкой кампании, а особенно в Прусской, где с двумя гусарскими полками с неслыханной дерзостью он подошёл к крепости Штеттин и вынудил её сдаться!.. Испуганный губернатор поспешил вынести ему ключи!.. Если бы этот губернатор закрыл ими все ворота крепости, вся кавалерия Европы не могла бы её взять, но об этом он даже не подумал! Как бы там ни было, сдача Штеттина принесла славу Ласаллю и бесконечно увеличила к нему симпатию Наполеона. Император баловал его безмерно, смеялся над всеми его проделками и всегда платил его долги. Когда Ласалль собирался жениться на разведённой даме, о которой я рассказывал, Наполеон дал ему 200 тысяч франков из своей кассы. Через неделю он встретил его в Тюильри и спросил: «Когда свадьба?» — «Сир, она состоится, когда у меня будет на что купить свадебные подарки и мебель». — «Как! На прошлой неделе я дал тебе 200 тысяч франков… Куда же ты их дел?» — «Половина ушла на оплату долгов, а остальные я проиграл!..» Подобное признание стоило бы карьеры любому другому генералу, но император только улыбнулся, потрепал Ласалля за ус и приказал маршалу Дюроку выдать ему ещё 200 тысяч франков.

В конце сражения при Ваграме Ласалль, чья дивизия ещё не была задействована, попросил Массену разрешить ему преследовать врага. Маршал согласился при условии, что тот будет действовать осмотрительно. Но как только Ласалль пустился в погоню, он увидел отставшую пехотную бригаду неприятеля, которая, видя, что её настигают, торопилась дойти до Леопольдау, чтобы там сдаться по всем правилам, так как в поле она опасалась ярости победителей. Ласалль разгадал намерение австрийского генерала и, опасаясь, что неприятель ускользнёт от его кавалерии, сказал своим людям, указывая на близкое к закату солнце: «Сражение скоро закончится, а мы единственные, кто ничего не сделали для победы! Вперёд, за мной!..» С саблей наперевес он устремился вперёд, за ним его эскадроны, и, чтобы помешать вражеским батальонам войти в деревню, генерал бросился в очень узкое пространство, которое ещё оставалось между Леопольдау и головной колонной австрийцев. Видя, что их отрезают от убежища, куда они стремились, те остановились и открыли яростный непрерывный огонь. Пуля попала Ласаллю прямо в голову, и он упал замертво!.. Его дивизия потеряла сотню кавалеристов, и многие были ранены. Австрийские батальоны проделали себе проход и заняли посёлок. Но при подходе наших пехотных дивизий они сложили оружие, и их командиры заявили, что таково и было их намерение и именно для этого они спешили в Леопольдау. Атака Ласалля была бесполезной, он дорого заплатил, чтобы его имя упомянули в бюллетене!

Его смерть нанесла большой урон лёгкой кавалерии, в которой он очень улучшил военную подготовку. Но с другой стороны, он нанёс ей и вред, так как солдаты имитировали недостатки и плохие стороны своих любимых командиров, приводящих их к победе. Пример генерала Ласалля был вреден для лёгкой кавалерии, где подобные традиции укоренились надолго. Какой же это егерь, а тем более гусар, если, по примеру Ласалля, он не скандалист, не сквернослов, не смутьян и не любитель выпить!.. Многие офицеры копировали недостатки этого генерала, но никто из них не имел тех качеств, из-за которых Ласаллю прощалось всё.

Когда сражение происходит летом, часто от снарядов и пыжей загораются зреющие хлеба. Но из всех сражений империи больше всего таких пожаров было при Ваграме. В том году всё созревало рано, стояла ужасная жара, и местность, на которой мы вели сражение, была огромной равниной, полностью покрытой посевами. Накануне жатвы хлеба горят очень легко, и, занявшись в одном месте, огонь распространяется с невероятной быстротой, и армиям часто приходилось изменять маршруты своих передвижений, чтобы избежать этого разрушительного бедствия. Горе тем войскам, которых застигал этот огонь! Порох в сумках и в зарядных ящиках воспламенялся и нёс смерть в плотных рядах солдат. Целые батальоны и даже полки спасались от пожаров, перебегая на места, где посевы уже сгорели. Но таким убежищем могли воспользоваться только здоровые люди.