Осчастливив всех, кто находился в лодке, Наполеон пошел готовиться к походу на Санкт-Пёльтен, а я вышел из галереи. В караульной было много генералов и гвардейских офицеров, а также все мои товарищи. Все меня поздравляли с успешным выполнением задания, а также с новым званием, которое пожаловал мне император, назвавший меня
По пути из Мёлька в Санкт-Пёльтен император и маршал Ланн задали мне еще много вопросов о ночных событиях. Они остановились напротив старого замка Дюрренштайн, расположенного на противоположном берегу. Это местечко представляло двойной интерес. Замок находился у подножия холмов, где в 1805 году произошло памятное сражение, когда маршал Мортье, отрезанный от остальной армии, мужественно прорвался через русские войска. А в Средние века башни замка Дюрренштайн стали тюрьмой для Ричарда Львиное Сердце. Осмотрев руины и вспомнив судьбу короля-воина, так долго бывшего здесь в заточении, Наполеон впал в задумчивость. Предчувствовал ли он тогда, что закончит свои дни в заключении, плененный своими врагами?
Услышав пушечные выстрелы у Санкт-Пёльтена, маршал Ланн устремился к этому городу, на улицах которого произошли стычки между нашим авангардом и той немногочисленной легкой кавалерией неприятеля, которая еще оставалась на правом берегу Дуная. Слишком слабая, чтобы оказывать нам сопротивление, она быстро отошла в сторону Вены.
Все мои товарищи были разосланы с донесениями, и я оставался при маршале один, когда при вступлении в Санкт-Пёльтен, проходя мимо женского монастыря, мы увидели, как из него вышла настоятельница с посохом в руке, а за ней все ее монашки. Испуганные женщины шли просить защиты. Маршал успокоил их, а так как неприятель разбегался во все стороны и наши войска занимали город, он позволил себе спешиться. После бури, разыгравшейся прошлой ночью, светило яркое солнце. Маршал проскакал галопом 3 лье, было очень жарко, и настоятельница предложила зайти к ним и выпить чего-нибудь прохладительного. Ланн согласился, и вот мы с ним уже в монастыре, в окружении пятидесяти монахинь. В одно мгновение был накрыт стол и подано прекрасное угощение. Никогда мне не приходилось видеть столько варений, сиропов, конфет, которые мы с удовольствием отведали. Монахини наполнили сладостями наши карманы, дали маршалу с собой несколько коробок, которые он принял, сказав, что передаст это угощение своим дорогим детям! Увы! Своих дорогих детей увидеть ему было больше не суждено…
Император и маршал Ланн заночевали в тот вечер в Санкт-Пёльтене, откуда армия за два дня перешла к Вене. Мы подошли к этому городу 10 мая, рано утром. Император немедленно отправился в императорский замок Шенбрунн, расположенный в полулье от города. Так через двадцать семь дней после своего отъезда из Парижа он уже был у ворот австрийской столицы!.. Думали, что эрцгерцог Карл, ускорив свой марш по левому берегу Дуная, перейдет эту реку по венскому мосту у Шпица и будет в городе до нашего прихода. Но эрцгерцог опоздал на несколько дней, и столицу мог защитить только слабый гарнизон. Сам город Вена очень небольшой, но окружен огромными пригородами, из которых каждый по отдельности больше и заселеннее, чем сам город. Пригород окружен стеной, слишком слабой, чтобы сдержать армию, поэтому эрцгерцог Максимилиан, командующий венским гарнизоном, бросил их и укрылся со своими солдатами за старыми городскими укреплениями. Воспользуйся он мужеством и настроем населения, он мог бы продержаться некоторое время. Но он пренебрег этим средством, и французские войска заняли пригороды с ходу и без единого выстрела. Маршал Ланн, введенный в заблуждение неверным донесением, думал, что враг оставил также и сам город, и поторопился послать полковника Гёэнёка сообщить императору, что мы занимаем Вену. Наполеону же не терпелось объявить эту новость, и он тут же отправил Гёэнёка с ней в Париж.
