Мемуары генерала барона де Марбо полностью

Но крепость все еще держалась, и, когда маршал Ланн захотел туда войти во главе дивизии, нас встретили пушечными выстрелами. Генерал Тарро был ранен, многие солдаты убиты. Маршал вернул войска в пригород, укрыл их от огня из крепости и счел нужным послать своего адъютанта полковника Сен-Марса к губернатору с предложением капитулировать. Его сопровождал господин Лагранж, который долго служил во французском посольстве в Вене и хорошо знал город. Парламентер должен идти один, его должен сопровождать один трубач. Но вместо этого полковник Сен-Марс взял с собой трех помощников, Лагранж поступил так же, в результате вместе с трубачом их оказалось девять человек. Это было уже слишком. Неприятель подумал, или сделал вид, что подумал, что этот отряд прибыл скорее осмотреть укрепления, чем передать требование о капитуляции. Внезапно одни из ворот открылись, и из них выехал отряд венгерских гусар с обнаженными саблями. Он атаковал парламентеров. Все они были тяжело ранены и захвачены в плен. Кавалеристы, совершившие этот варварский поступок, были из Секлерского гусарского полка, того самого, гусары которого в 1799 г. у Раштатта убили французских полномочных представителей Робержо и Боннье и тяжело ранили Жана Дебри.

Узнав, каким недостойным способом австрийцы пролили кровь парламентеров, посланных маршалом Ланном, возмущенный император прибыл на место сам. Он стянул сюда большое число орудий, чтобы следующей ночью начать обстрел Вены, защитники которой в тот же момент открыли по пригородам ужасный огонь, длившийся целые сутки, представляя опасность для своих же соотечественников.

11-го утром император объезжал окрестности Вены. Заметив, что эрцгерцог Максимилиан совершил огромную ошибку, оставив без охраны остров Пратер, он решил захватить эту позицию, перебросив мост через небольшой рукав Дуная, омывающий этот остров.

Для этого две роты вольтижеров переправились на лодках на другой берег и заняли местечко под названием Лустхаус и окрестный лес, из которого они могли прикрывать строительство моста, завершившееся в ту же ночь.

Как только в Вене узнали, что французы, захватив Пратер, могут оттуда пойти к шпицким воротам, единственному пути отступления гарнизона на левый берег, волнение стало огромным. Новые события вскоре увеличили его еще больше. Около десяти часов вечера наши артиллеристы под прикрытием просторных и крепких императорских конюшен начали стрелять по городу. Вскоре огонь охватил некоторые кварталы, в частности окрестности самой красивой городской площади Грабен.

Ходили слухи, а генерал Пеле в своей работе повторил это, что эрцгерцогиня Луиза[71] была в то время больна и находилась во дворце своего отца. Командующий гарнизоном якобы предупредил об этом императора французов, и тот приказал сменить положение батарей. Все это сказки, потому что Марии-Луизы не было в Вене во время этой атаки, а если бы она там и была, австрийские генералы не стали бы подвергать дочь императора такой опасности, так как всего за несколько минут любое судно могло перевезти ее на другую сторону Дуная, что при хорошем уходе не ухудшило бы ее состояние. Но есть люди, которые хотят во всем найти что-либо чудесное. Им нравится рассказ, что жизнь эрцгерцогине спас тот, чей трон она должна была вскоре разделить.

Наши снаряды продолжали падать на город, когда среди ночи Наполеон, оставив артиллерию на попечение своих генералов, решил вернуться в Шенбрунн, где располагался и маршал Лани. Была светлая лунная ночь, дорога была красива, император, как всегда, пустил лошадь в галоп. Он в первый раз ехал на той прелестной лошади, которую подарил ему король Баварии. Конюший Наполеона граф де Канизи, который должен был опробовать всех лошадей императора, на этот раз, вероятно, пренебрег своими обязанностями, сказав, однако, что лошадь прекрасная. Через несколько шагов лошадь упала, император тоже повалился на землю и лежал без всяких признаков жизни! Мы думали, что он мертв!.. Но он только потерял сознание. Мы поспешили его поднять, и он, несмотря на возражения маршала Ланна, захотел продолжить путь верхом. Он взял другую лошадь и поскакал галопом в Шенбрунн. В просторном дворе этого дворца император выстроил вокруг себя штабных офицеров и свой гвардейский эскадрон — всех свидетелей этого происшествия — и ясно запретил всем говорить о нем. Этот секрет, доверенный двум сотням человек, большей частью простым солдатам, свято сохранялся, так что армия и Европа не узнали, что Наполеон чуть было не погиб! Конюший ожидал сурового выговора, но Наполеон в качестве наказания приказал ему каждый день объезжать баварскую лошадку, и уже на следующий день графу де Канизи не один раз пришлось оказываться на земле, настолько слабые ноги оказались у этого животного. Тогда император пожалел своего конюшего, предписав в будущем лучше осматривать лошадей, которых он ему подводит.