Второе событие чуть не лишило императора самого Массены. Однажды, когда Наполеон и маршал объезжали остров Лобау, лошадь маршала попала в скрытую высокой травой яму, маршал сильно поранил ногу и не мог держаться в седле. Эта неприятность тем более огорчила императора, что Массена пользовался доверием солдат, прекрасно знал местность, на которой нам предстояло сражаться. Там проходило сражение у Эсслинга, в котором так славно участвовал Массена. Тогда маршал проявил большую душевную силу, оставшись при исполнении обязанностей, несмотря на большие физические страдания, заявив, что на поле боя его вынесут гренадеры, как маршала Морица Саксонского при Фонтенуа[79]. Для этого установили носилки, но я позволил себе сделать одно замечание, и маршал согласился со мной, что такой способ переноски претенциозен и не столь безопасен, как легкая повозка, запряженная четверкой лошадей, которая будет перевозить маршала из одного пункта в другой быстрее, чем это могли бы сделать люди. Решили, что на поле боя маршал будет в своей открытой коляске, а рядом с ним будет его хирург доктор Бриссе. Хотя доктор мог бы и не отправляться на поле сражения, он не захотел оставить маршала, так как компрессы на его ноге надо было менять каждый час. И он делал перевязку с большим хладнокровием посреди падающих ядер не только те два дня, которые длилась битва при Ваграме, но и во время последующих сражений.
Наполеон знал, что австрийцы ожидают его выхода с острова Лобау как между Эсслингом и Асперном, подобно тому как он сделал это в мае, и что они построили укрепления в промежутке, разделяющем эти две деревни. Он также понимал, насколько важно скрыть от австрийцев разработанный им план, как их обойти, перейдя через небольшой рукав Дуная возле Энцерсдорфа. Поэтому он строго следил за всем, что и как доставлялось на Лобау через большие мосты, связывающие остров с Эберсдорфом. Но для людей, находящихся на острове, большие приготовления, происходившие у них на глазах, не могли оставаться секретом.
Уверенные, что на острове находятся только французские солдаты и офицерская прислуга, все думали, что мы защищены от вражеской разведки. Это было ошибкой. Эрцгерцогу Карлу удалось поместить среди нас шпиона, и этот человек уже готовился предупредить его, что мы будем атаковать через Энцерсдорф, когда мамлюк Рустан получил анонимное письмо, написанное по-венгерски и адресованное императору. Его принесла хорошо одетая девочка, сказав только, что письмо важное и очень срочное! Сначала подумали, что это какая-то денежная просьба, но переводчики перевели послание и поспешили передать его содержание императору. Тот сразу отправился на остров Лобау, где немедля отдал приказ остановить все работы и выстроить не только войска, но штабы, администраторов, булочников, мясников, интендантов и даже слуг, которые должны были встать рядом со своими хозяевами. Когда все были построены и не осталось ни одного человека вне этого построения, император заявил войскам, что на остров проник шпион, надеясь, что его невозможно будет распознать среди находящихся там 30 тысяч человек. И теперь, когда все стояли в рядах, каждый должен посмотреть на своих соседей справа и слева. Успех этого метода был мгновенным, так как сначала воцарилась глубокая тишина, а потом два солдата воскликнули: «Вот незнакомец!» Человека арестовали, допросили, и он сознался, что переоделся во французского пехотинца, взяв вещи с солдат, оставленных на поле боя у Эсслинга.
Этот негодяй родился в Париже, казалось, был неплохо воспитан и даже образован. Страсть к игре разорила его, он бежал от своих кредиторов, укрылся в Австрии, где из желания найти средства к игре предложил свои услуги австрийскому штабу. Ночью лодка перевезла его с левого берега Дуная на правый, в 1 лье под Эберсдорфом, и забрала на следующую ночь по условному сигналу. Он уже успел совершить много таких поездок, прибывая на остров и выезжая с него в солдатской одежде, смешиваясь с разными отрядами, которые постоянно отправлялись в Эберсдорф за продовольствием и материалами. Боясь, что если он останется один, то его разоблачат, он всегда был в людных местах и работал с солдатами на укреплениях. Он покупал еду у маркитантов, проводил ночи рядом с бивуаками, а на рассвете брал лопату, как будто отправляется на работу, и обходил весь остров, осматривая строительство, и наспех все зарисовывал, лежа среди ивовых ветвей. На следующую ночь он собирался сообщить обо всем австрийцам и вернуться продолжить наблюдения. Этого человека судил военный суд, который приговорил его к смерти. Шпион раскаивался в том, что служил врагам Франции, и император уже хотел смягчить его участь, когда, в надежде склонить императора сохранить ему жизнь, тот предложил обмануть эрцгерцога Карла, передавая ему ложные донесения о том, что он видел на острове, а потом рассказывать французам, что происходит у австрийцев. Новая подлость возмутила императора, он предоставил виновного его судьбе, и того расстреляли.
