Мемуары генерала барона де Марбо полностью

Наконец-то отделавшись от этого кошмара, я поспешно поднялся на второй этаж, где, пройдя через спокойные салоны для игр, в самом конце обнаружил отдельную комнату, слабо освещенную неярким светом алебастровой лампы. Там никого не было. Я снял маску и, угощаясь прекрасным шербетом, радовался, что ускользнул от госпожи X, когда два человека в масках, полноватые, небольшого роста, завернутые в черное домино, вошли в мой маленький салон. «Здесь нам будет спокойно», — сказал один из них. Затем он назвал меня по имени и сделал знак приблизиться. Хотя я не видел его лица, но, находясь в доме, где собирались все князья и сановники империи, я понял по властному жесту, что это высокопоставленное лицо. Я подошел, и незнакомец тихо сказал: «Я Дюрок, со мной император. Его Величество очень устал. Его утомила жара, он желает отдохнуть в этой удаленной комнате. Останьтесь с нами, чтобы отвести подозрения людей, которые могут войти».

Император сел в углу в кресло, повернутое к стене салона. Мы с генералом сели в два других, которые мы приставили спинками к его креслу, так чтобы закрыть его. Мы сидели лицом к входной двери. Генерал оставался в маске и предложил мне разговаривать, как будто я нахожусь с моими товарищами. Император снял маску, попросил у генерала два платка и стал вытирать пот, стекающий по лицу и шее. Затем, легонько стукнув меня по плечу, он попросил меня (именно попросил), чтобы я сам принес ему стакан холодной воды. Я быстро побежал в буфет одного из соседних салонов, взял стакан и наполнил его водой со льдом. Но в тот момент, когда я нес его к комнате, где находился Наполеон, ко мне подошли двое высоких мужчин, одетых шотландцами, и один сказал мне тихо на ухо: «Отвечает ли господин начальник эскадрона Марбо за воду, которую он несет?» Я налил эту воду из одного из многочисленных кувшинов в буфете, где могли пить все. Эти двое были, конечно, агентами безопасности, в маскарадных костюмах расставленными повсюду. Многие из них должны были наблюдать именно за императором, не стесняя его своей навязчивостью. Они следовали за ним на почтительном расстоянии, готовые в случае необходимости прийти к нему на помощь.

Наполеон принял от меня воду с явным удовольствием. Я думал, что его мучит сильная жажда, но, к моему удивлению, он сделал только маленький глоток, затем поочередно обмакнул платки в ледяную воду и попросил меня приложить ему один платок к затылку, а второй он сам приложил к лицу, повторив несколько раз: «Ах, как хорошо!.. как хорошо!..» Генерал Дюрок возобновил разговор со мной. Он касался в основном нашей Австрийской кампании. Император сказал мне: «Вы отличились в ней. Особенно при штурме Ратисбонна и переправившись через Дунай. Я этого никогда не забуду и скоро докажу что доволен вами».

Хотя я не мог понять, в чем будет заключаться новая награда, мое сердце прыгало от радости!.. Но вот ужас! В маленький салон вошла несносная пастушка, госпожа X! «Вот вы где! Я пожалуюсь вашей кузине, что вы негалантный кавалер! — вскричала она. — Вы меня покинули, а я чуть не задохнулась от жары! Я вышла из танцевального зала, там слишком жарко. Я вижу, что здесь очень хорошо, я здесь отдохну». И она уселась рядом со мной.

Генерал Дюрок замолчал, а Наполеон сидел неподвижно, повернувшись спиной и закрыв платком лицо. Он застыл еще больше, когда пастушка дала волю своему языку, не заботясь о наших соседях, считая, что я совершенно их не знаю. Она стала рассказывать, что несколько раз она, казалось, узнала в толпе того, кого искала, но не смогла к нему подойти. «Мне необходимо с ним поговорить, — говорила она, — он должен удвоить мою пенсию. Я знаю, что мне стараются навредить, потому что в молодости у меня были любовники! Но, черт возьми! Достаточно хоть минуту послушать, что делается вокруг, чтобы понять, что они есть у всех! Разве у его сестер нет любовников?.. А у него самого?.. Зачем он сюда приходит, если не поговорить свободно с хорошенькими женщинами?.. Говорят, что мой муж воровал. Но бедняга просто взялся за это поздно и неловко! Впрочем, те, кто осуждает моего мужа, разве они не воруют? Или все эти особняки и земли они получили в наследство? А сам он разве не воровал в Италии, в Египте, повсюду?» — «Но, мадам, разрешите вам заметить, что это не так и что я тем более удивлен вашими речами, что сегодня утром мы увиделись с вами впервые!» — «Ба! Но я говорю правду всем! И если он не даст мне хорошей пенсии, я и ему скажу или напишу всю правду. Я ничего не боюсь!» Я чувствовал себя как на раскаленных углях, я с радостью оказался бы сейчас во главе кавалерийской атаки или во рву перед укреплениями Ратисбонна! Что меня немного утешало, так это то, что мои соседи должны были понять из ее болтовни, что не я привел ее на бал, что в этот день я увидел ее в первый раз и что я сбежал от нее, как только смог.