Наполеон, конечно, наградил бы этих людей, и он мог бы дать им
Однако Массена сначала подождал два месяца, ничего не решая по поводу этих людей, затем однажды, когда несколько офицеров, среди которых был и я, собрались у постели Сент-Круа, вошел Массена, который тоже часто его навещал, и заговорил с нами о событиях кампании, еще раз вспомнив мой совет о том, что лучше передвигаться в коляске, чем на носилках. Совершенно естественно, что он заговорил о своем кучере и форейторе, похвалил их хладнокровие и смелость, которые они проявляли в опасных ситуациях. Наконец маршал закончил, сказав, что хочет хорошо вознаградить этих смельчаков и собирается дать каждому по 400 франков. Он спросил у меня, будут ли эти люди довольны!..
Мне бы промолчать или просто предложить немного увеличить сумму, но я ответил прямо, хотя и не без задней мысли. Я прекрасно понял, что Массена собирается выплатить этим людям 400 франков
Большинство моих товарищей хранили осторожное молчание. Только генерал Сент-Круа и коммандан Линьивиль громко заявили, что награда, назначенная маршалом, недостойна его, что это должна быть пожизненная рента. Тогда Массена больше не мог сдержаться, он начал бегать по комнате, опрокидывая все, что встречалось ему на пути, даже крупную мебель, и повторяя: «Вы хотите меня разорить!..» Затем, уходя, он сказал нам вместо прощания: «Я предпочел бы видеть вас всех расстрелянными или самому получить пулю в руку, чем подписать бумагу о пожизненной ренте в 400 франков кому бы то ни было… Идите все к черту!..»
На другой день он пришел к нам с виду очень спокойный, так как никто не умел притворяться так, как это умел делать он. Но с этого дня его друг генерал Сент-Круа очень потерял в его глазах, Линьивиля он невзлюбил и дал ему это понять на следующий год в Португалии. На меня же он сердился больше, чем на моих товарищей, ведь я первый заговорил о 400 франках ренты. О происшествии стали рассказывать, и слух дошел до императора. Однажды, когда Массена ужинал с Наполеоном, Его Величество все время шутил по поводу любви маршала к деньгам и сказал, что, по его мнению, тот назначил хорошую
Император, видя, что австрийские полномочные представители постоянно откладывают заключение мирного договора, снова готовился к войне. Он вызвал из Франции многочисленные подкрепления, отряды которых подходили каждый день. И каждый день Наполеон сам проводил им смотр во дворе Шенбруннского дворца. Много любопытных приходило посмотреть на рекрутов, и их подпускали очень близко. Один студент по имени Фридрих Штапс, сын книгоиздателя из Наумбурга и член тайной организации Тугенбунд (Союз добродетели), воспользовался этой оплошностью и проник в группу, окружавшую императора. Два раза генерал Рапп просил его отойти, а в третий раз он заметил, что у молодого человека под одеждой спрятано оружие. Штапс был арестован и сознался, что пришел с намерением убить императора, чтобы освободить Германию от его власти. Наполеон хотел сохранить ему жизнь, считая, что с ним надо обращаться как с сумасшедшим, но врачи нашли, что он совершенно здоров, а сам молодой человек настаивал, что, если его отпустят, он снова попытается совершить давно задуманное покушение. Штапс предстал перед военным советом, который приговорил его к смерти. Император предоставил этого молодого человека его печальной судьбе, и тот был расстрелян.
Мирный договор был подписан 14 октября, а 22-го император покинул Австрию, возложив заботу о выводе войск на главный штаб и маршалов. Через две недели Массена дал разрешение своим офицерам вернуться во Францию.
