– Чай лес-то саженный, – сказала она вслух. – Есть ему конец, раз его человек сажал. Куда-никуда выйду.
Минут через двадцать она вдруг услышала близкий треск едущего мотоцикла. Повернула на звук и очень скоро вышла на шоссе. Мотоциклист и она увидели друг друга одновременно. Она отчаянно замахала рукой. Мотоцикл остановился.
– Что вам, тетенька? Подвезти?
– Да не знаю, туда ли ты, в мою ли сторону.
– Вам куда?
– В Озерки, парень, в Озерки. Новая улица, семь.
– Это к Вятичу, что ли?
– А ты знаешь его? Здешний?
– Я совхозный, – не очень приветливо откликнулся парень. Тут с километр всего. Садитесь. Тяжело вам с корзинами.
Забравшись в коляску, Анастасия Ивановна, успокоилась и обрадованная, что скоро, наконец, доберется до цели, усмехнулась:
– И что у вас за лес такой? Ровнехонький, как солдаты в строю. Чуть я не заблудилась.
– Мачтовый, для кораблей.
Мотоцикл взял с места, корзины потряхивало, яблоки прыгали, и Анастасия Ивановна испуганно прижала их сверху руками.
– Тут недалеко, под Выборгом, есть лес, корабельная роща называется, – продолжал парень, стараясь перекричать шум мотора. – Так говорят, ее Петр Первый своими руками высаживал…
Мотоцикл неожиданно взревел, затрещал, зафыркал. Парень еще что-то говорил, Анастасия Ивановна его не слышала.
Так же круто, как сорвался с места, мотоцикл остановился у одинокого двухэтажного дома, выкрашенного в странный ядовито-лиловый цвет.
– Приехали, – бросил парень.
Дом стоял почти у самой дороги, отделенный от нее только кустами и таким же лиловым забором. На участке росли две высокие скучные сосны.
– Это улица Новая? – удивилась Анастасия Ивановна.
– Новая, семь, – ответил парень. Вятича домина.
– Да где же сама-то улица?
– А там, на горушке.
Пока парень снимал корзины и помогал ей выбраться из коляски, Анастасия Ивановна ошеломленно рассматривала дом.
– Не сомневайтесь, тетенька, приехали.
– Да почему он такой, ну… цветастый, что ли? – тихо сказала Анастасия Ивановна.
Парень непонятно усмехнулся.
– А кирпичик-то все разный, с бору да сосенки. Вот чтоб незаметно было… под один цвет… Ну, я поехал. Счастливо…
– Погоди… Спасибо тебе… Вот, яблочек возьми…
Но парень уже отъехал, и через мгновение она стояла одна на шоссе.
Перейдя по мостику через кювет, она попыталась открыть калитку, но на ней висел огромный, масляно блестевший замок.
– С работы, видно, еще не пришли, – тихо сказала Анастасия Ивановна.
Только сейчас она почувствовала, как устала, как хочется прилечь. Корзины оттягивали руки, ныла спина; обрадовалась скамейке, вбитой подле калитки, уселась и как-то сразу успокоилась.
«Раз оба на работе, значит, и не случилось ничего. – Погожу. Наверно придут скоро». Собралась немного подремать.
Ей показалось, что она успела только прикрыть глаза. Встрепенулась и увидела зятя.
Он стоял неподалеку и пристально глядел на нее. Что-то в его позе, в немного напряженном взгляде насторожило ее.
– Здравствуйте, – сказала она робко.
– Здравствуйте.
– Вот, приехала, – оправдывающимся тоном начала она. – Затревожилась – три месяца от дочки весточки нет. Случилось что?
– Напрасно беспокоились, – ответил Вятич сухо. – Ничего такого не случилось.
– Ну, слава тебе, господи! Анюта еще на работе? Скоро придет?
Вятич помолчал, потом ответил, мимолетно и недобро усмехнувшись:
– Нет. Не скоро. Точнее если – никогда…
– Ты что? Ты что? – испуганно вскрикнула Анастасия Ивановна.
– А ничего! Не живет она здесь больше, уважаемая Анастасия Ивановна.
– Как это – не живет?
– Да так. Другого нашла, побогаче и помоложе.
– Плохие шутки шутишь, Виктор Степанович! – сказала она тихо.
– Отправляйтесь-ка в совхоз, спросите у нее, почему это она в одночасье, ничего мужу не сказала, взяла свои старые платьишки и укатила. Я за ней на работу, а она – не хочу с тобой ни об чем разговаривать. Ушла, говорит, из дому и весь сказ!
– Как же так? Из своего дома? – сказала Анастасия Ивановна.
– А дом не ее, мой!
– Так жена-то тоже твоя…
Анастасия Ивановна поднялась, с трудом расправляя затекшие ноги, саднящую спину и больше ни слова не сказа Вятичу, перешагнула мостик и шагнула на шоссе.
– Постойте, – немного растерялся Вятич, – зайдите в дом, отдохните хотя бы. Ведь до совхоза шесть километров.
Анастасия Ивановна приостановилась, ответила негромко:
– Зачем я в дом пойду? Из него дочка моя ушла, вот и мне заходить ни к чему…
– Яблоки забыли, – сказал Вятич, глянув на корзины.
– Забыла. Это тебе, вам…
И больше не оборачиваясь, медленно пошла вперед…
Отошла она недалеко. Но крутой поворот шоссе скрыл от нее ядовито окрашенный дом, зятя, забор, калитку. Она почувствовала, что если не отдохнет как следует, попросту не в силах будет двигаться дальше и никогда не сможет пройти те долгие шесть километров, что отделяли ее от дочери. Она сошла с дороги и уже не думая, что снова может заблудиться, прилегла на землю за ближайшим кустом и тот час крепко уснула.
