Однако современники королевы были убеждены, что именно она сумела убедить короля и свою мать оставить своего супруга в живых. Послушаем Брантома: «Я слышал от одной принцессы, что она спасла ему [Генриху Наваррскому] жизнь во время Варфоломеевской ночи, ибо, несомненно, он был обречен и внесен в кровавый список, как говорили, потому что высказывалось мнение [96], что следует уничтожить на корню короля Наваррского, принца де Конде, адмирала и прочих знатных лиц. Однако названная королева [Наваррская] бросилась в ноги королю Карлу, прося его сохранить жизнь своему мужу и господину. Король Карл дал ей свое согласие с большим трудом, и только потому, что она была его доброй сестрой» [97]. Сама Маргарита, прочитав этот пассаж в 1593 году, не стала его ни подтверждать, ни опровергать. На тот момент она являлась женой уже короля Франции, и, возможно, ей не хотелось публично напоминать Генриху IV о своей роли в самые трагические часы его жизни…
Существует еще одно ценное свидетельство весьма осведомленного человека – кардинала де Ришелье, главного министра Людовика XIII. Он лично знал Маргариту, поскольку вместе с ней участвовал в работе Генеральных штатов 1614 года. В своих «Мемуарах» Ришелье отозвал96 91. Согласно мемуарам Таванна-младшего, сына маршала де Таванна, участника утренней сцены в королевских апартаментах, такое мнение действительно отстаивал Альбер де Гонди, граф де Рец, королевский советник: Gaspard de Saulx-Tavannes. Mémoires (écrits par son fils Jean) / Éd. Michaud et Poujoulat. Vol. 8. Série 1. Paris, 1836. P. 387, 390.
96 91. Согласно мемуарам Таванна-младшего, сына маршала де Таванна, участника утренней сцены в королевских апартаментах, такое мнение действительно отстаивал Альбер де Гонди, граф де Рец, королевский советник: Gaspard de Saulx-Tavannes. Mémoires (écrits par son fils Jean) / Éd. Michaud et Poujoulat. Vol. 8. Série 1. Paris, 1836. P. 387, 390.
97 92. Brantôme, Pierre de Bourdeille, abbé de. Marguerite, reyne de France et de Navarre. P. 167.
ся о Маргарите в превосходных тонах, написав между прочим: «Она была самой известной королевой своего времени… Если эта свадьба [Генриха и Маргариты] оказалась настолько ужасающей для всей Франции, она оказалась не менее ужасной и для ее личной судьбы. Ее муж подвергался смертельной опасности, шел спор о том, следует ли его уничтожить, она спасла его» [98]. Вряд ли Ришелье этими строками хотел угодить [212] королю, хотя ему, как никому другому, было известно об отношении Людовика XIII, сына Генриха IV, к первой жене своего отца: король искренне любил Маргариту, в отличие от собственной матери Марии Медичи. Мемуары не предназначались для печати и были опубликованы много позже смерти кардинала [99].
Больше у нас нет никаких достоверных данных о спасении Генриха Наваррского. Умоляя короля и королеву-мать о сохранении жизни дворянам из его свиты, Маргарита забыла упомянуть собственного мужа? Очень сомнительно. В 1582 году в одном из своих писем к Генриху Наваррскому она уронит замечательную фразу: «Что же касается короля, то я всегда отвечала своей жизнью, чтобы с Вами ничего не случилось» [100].
Большинство историков склоняются к тому, что в решении судьбы Генриха де Бурбона верх взяли не столько мольбы Маргариты, сколько целесообразность сохранения жизни принцам крови в противовес Гизам 98 93. Ришелье Арман-Жан де. Мемуары. 1610-1617 / Пер. Т. В. Чугуновой. М., 2005. С. 260-261.
99 94. Люблинская А. Д. Франция при Ришелье. Французский абсолютизм в 1630-1642 гг. Л., 1982. С. 19-20.
100 95. См. письмо № 4 в разделе II настоящей книги.
101 96. Эрланже Ф. Резня в ночь на Святого Варфоломея. С. 195.
[101]. Понимая это лучше других, Екатерина Медичи, возможно, воспользовалась Маргаритой для убеждения Карла IX. Генриху Наваррскому даровали жизнь в обмен на возвращение в лоно католической церкви и статус заложника в Лувре.
Через два года, весной 1574 года, Маргарита опять спасла своего мужа, на этот раз от тюрьмы (а возможно, и большего), поскольку тот ввязался в большой заговор против умирающего Карла IX в пользу Франсуа Алансонского, младшего из братьев Валуа, который мечтал о короне. Чтобы оправдать Генриха, от его имени она написала свое самое известное политическое сочинение – «Оправдательную записку Генриха, де Бурбона», авторство которой, впрочем, было определено только в конце XVIII века [102]. «Записка» была адресована Екатерине Медичи, которая, получив ее в канун смерти короля и удовлетворившись ее содержанием, рекомендовала членам Парижского парламента – главной судебной инстанции Франции – согласиться с письменными доводами короля Наваррского (Маргариты). Маргарита опять не пишет, остался ли ее муж благодарным ей на этот раз.
