В старину в Риме отмечали ежегодный праздник, во время которого в продолжение нескольких дней слугам позволялось говорить все, что угодно, своим господам, даже упрекать их без боязни за дурное отношение к ним, а также за муки, которые им пришлось претерпеть в течение всего года.
Ваше Величество, собрав всех своих подданных в столице своего королевства – Риме Франции, – традиционном месте расположения ее королей, и, не только позволив, но и приказав им, отбросив всякий страх и вооружившись прямодушием, поведать о всех бедах, которые их гнетут и унижают, Вы подали надежду, что намерены ввести подобный праздник в своем государстве.
Но это лишь на первый взгляд; на самом деле Ваш замысел гораздо смелее, и этот день намного превосходит праздник римлян.
В Риме праздник был пожалован слугам, дабы они обрели передышку, а не для того, чтобы избавить их от бед, поскольку, сразу после окончания празднеств, они возвращались к своему зависимому положению.
Эти дни давали им возможность высказать свои жалобы без надежды на исцеление, тогда как у нас этот знаменитый день имеет целью полное освобождение от наших бед.
К тому же Вы требуете от нас и рецептов для избавления от наших страданий, советов, что лучше для нашего излечения; больше того, Вы обязуетесь выслушивать наши советы, следовать им в той мере, в какой сочтете их полезными для улучшения нашего положения и для общего блага монархии.
Поистине велики сии привилегии; кроме того, велика разница между римскими господами и Вашим Величеством – единственным нашим господином, которому все мы служим.
Римские господа были язычниками; Вы же, Ваше Величество, – первый из христианских королей.
Их слуги были рабами; те же, кто рождается Вашим подданным, не рабы: их название – залог их свободы.
Они не рабы, Ваше Величество, и все же рабы: они свободны и не носят оков, но они добровольные рабы, оковы заменяет им любовь, неразрывно связывая со службой Вам.
Это различие, благодаря которому Ваше Величество относится сегодня к нам гораздо лучше, чем римские господа к своим слугам, обязывает нас вести себя в условиях предоставленной нам Вами свободы иначе, чем римляне в условиях их свободы. Они одновременно и жаловались на своих господ, и восхваляли их; жаловались, приписывая им часть бед, обрушившихся на них за год, и восхваляли – за несколько дней передышки.
Сегодня в адрес Вашего Величества направлены одни хвалы и благословения; а ежели избыток наших печалей заставит нас жаловаться, мы обратимся к Вам лишь для того, чтобы найти в Вашей власти и снискать в Вашей доброте снадобье для наших ран, причины которых мы приписываем бедам времени, нашим собственным грехам и ошибкам, а вовсе не Вам, Ваше Величество, поскольку искренне считаем, что Вы не можете быть их виновником.
Вот так, без прикрас и без словесных уловок (нам хочется проявить себя не на словах, а в делах), мы используем данную Вами свободу: и в этом уважение, которое мы проявляем и будем проявлять.
Теперь же, чтобы не терять даром времени, не откладывая более, перейдем к нашим жалобам, откровенно расскажем о своих невзгодах, дабы дать Вашему Величеству возможность осуществить свои замыслы, изыскав средства, необходимые для нашего исцеления.
Цель достигается лишь средствами, которые к ней ведут, – и потому тот, кто призван излечить болезнь, должен познать ее причину; мы же начнем с того, что покажем, откуда берут начало наши болезни, дабы Вы смогли искоренить их и пресечь их дальнейший рост.
Нет ничего более приличествующего и необходимого для государя, чем быть щедрым, ведь дар – самое подходящее оружие для завоевания сердец[111], в чем так нуждаются короли, и великий государственный деятель[112] вовсе не страшится признать, что тот, кто низвергается с королевского трона, терпит поражение скорее из-за отсутствия преданных ему людей, чем из-за отсутствия денег.
Однако необходимо, чтобы существовала некая соразмерность между тем, что дается, и тем, что можно дать на законных основаниях; иначе дарения скорее вредят, чем идут на пользу. И следует признать, что большая часть зол всех сообществ в мире, и в частности – в нашем государстве, проистекает из чрезмерных расходов и безмерных дарений без правил и без меры.
Если мы обратим свой взор на народ, о котором должна заботиться Церковь – мать сирых, обездоленных и скорбящих, мы сразу поймем, что его нищета определяется главным образом вышеуказанной причиной; в самом деле, ясно, что увеличение ставок неизбежно ведет к росту доходов; чем больше расходуется, тем больше необходимо выкачать из народа – единственного источника богатств Франции.
Если задаться вопросом, где кроется изначальная причина недостатков, которые дают о себе знать в правосудии, чрезмерных расходов, на которые приходится идти, чтобы получить то, что государи должны дать своим подданным, разве не станет ясно, что главная причина этих бед – продажность должностей и мест, которые выставлены на торги лишь для того, чтобы удовлетворить нуждам государства, отягощенного чрезмерными расходами?
