Г-н де Вильруа и президент Жанен особенно возражали против передачи Амбуаза Принцу, указывая на последствия, к которым привела бы передача этого города, расположенного на большой реке, неподалеку от важных религиозных центров.
Это противостояние между самыми могущественными людьми в королевстве продолжалось еще некоторое время. Герцог д’Эпернон захотел даже поссориться из-за пустяка с г-ном де Бюльоном, к которому обратился с грубостью, желая сбить с его позиций; но напрасно, де Бюльон устоял, пожаловавшись Королеве на то, что герцог и его сообщники действовали так коварно и грубо потому, что не в силах были привести нужных доводов.
Наконец, г-н де Вильруа, который вначале стоял за войну, видя, что его предложение Королеве изгнать канцлера, от которого он отошел после смерти г-жи де Пюизьё, его внучки, не получило поддержки, перешел на противоположную позицию, объединившись с маршалом д’Анкром, также выступавшим за него.
С другой стороны, после того как принцесса де Конти и супруга маршала д’Анкра обменялись обидными словами по поводу состояния дел, последняя, оскорбленная наглостью принцессы, так убедительно сумела объяснить Королеве, что в случае войны она полностью попадает под тиранию дома Гизов, что Королева выбрала мир.
Чтобы заключить мир со всеми требуемыми формальностями, собрали первых президентов и самых важных персон города, прево и министров, и они единодушно одобрили вынесенные на их суд условия. Г-н де Бюльон вернулся в Сент-Менеуд, где находились принцы, и 15 мая мир был подписан.
10 мая ко двору прибыл маркиз де Кёвр, посланный в прошлом году в Италию. Проезжая через Милан, он встретился с его губернатором, который оказал ему внешне хороший прием, внушающий доверие в деле, по которому он был послан.
Однако не успел маркиз де Кёвр добраться до Мантуи, как губернатор осознал, что испытывает ревность к участию Их Величеств в делах Италии с целью их урегулирования; в то же время он направил секретно монаха-францисканца убедить герцога Мантуанского не прислушиваться к предложениям, которые сделает ему маркиз от имени Короля, и, опасаясь, что доводы монаха окажутся малоубедительными, он послал вдогон принца Кастийонского, императорского комиссара, чтобы тот также попытался убедить герцога от имени Императора; а чтобы его не обнаружили, комиссар затаился в одном из домов герцога неподалеку от Мантуи.
Но все эти хитрости не оказались способными воздействовать на герцога и заставить его с подозрением отнестись к любому совету, который воспоследует от имени Ее Величества.
Он простил графа Ги де Сен-Жоржа и всех остальных мятежных подданных из Монферрата, отказался от всех претензий, которые он сам и его подданные могли иметь по причине ущерба, нанесенного им несправедливой войной, навязанной ему герцогом Савойским, пообещал взять в жены принцессу Маргариту и подчиниться нотариусам, которые возьмутся уладить все пункты будущего брачного контракта. Он послал ко двору курьера с депешей, испрашивая у Их Величеств, как ему поступить: отправиться ли в Испанию либо поступить в распоряжение Королевы, если на то будет ее воля, чтобы она могла через него воздействовать на испанцев.
Исполнив поручение, маркиз де Кёвр собрался в обратный путь. Герцог Савойский сказал ему, что согласен со всеми условиями договора, но боится, что испанцы переступят через соглашение между ним и герцогом Мантуанским, и воспользовался этим предлогом, чтобы не разоружаться.
Маркиз де Кёвр прибыл в Париж 10 мая, и весьма кстати, поскольку уже вскоре был отправлен к г-ну де Вандому посоветовать тому вновь приступить к выполнению своих обязанностей. Получилось так, что по условиям этого мирового соглашения враги Короля получили прощение без заглаживания вины, а также вновь были осыпаны благодеяниями.
Выходило, что они добились своего если не по причине, то по крайней мере по случаю причиненного им вреда, а также благодаря страху, что принесут еще больший ущерб. Они и не собирались перестать вредить королевской власти, напротив – еще больше утвердились в своих намерениях, вдохновленные безнаказанностью.
Несмотря на все клятвенные заверения принцев и де Буйона, данных президенту Жанену в том, что в будущем они будут блюсти верность королевской власти, ни один и ни другой не вернулись ко двору, хотя и давали понять, что поступят именно так; ничуть не бывало – де Буйон направился в Седан, а Принц лишь слепо приблизился к Парижу: он написал Королеве из Валери, она направила к нему Декюра, губернатора Амбуаза, который передал ему город; приняв его, он тут же удалился.
Герцог Неверский отправился в Невер; герцог Вандомский находился в Бретани; г-н де Лонгвиль явился приветствовать Короля, но остался возле него лишь на несколько дней; г-н дю Мэн тоже приехал и пробыл у Короля чуть дольше, чем вызвал расположение к себе Их Величеств.
Один лишь герцог Вандомский не скрывал своего недовольства замирением; герцог де Ретц и он, заявляя, что к их интересам не проявлено должного уважения, попытались урвать для себя еще какие-нибудь выгоды.
