Фигуристая, аппетитная студентка Анечка частенько утаскивала Богдана на лекции преподавателей других курсов. Поразил профессор Свидерский. Он впервые познакомил с красотой и логикой античной философии. Когда излагал «Апории Зенона», в аудитории стояла мертвая тишина. Небольшого роста с седеющими волосами, он был красив красотой человеческой мысли. Анечка была не первой женщиной Богдана, но самой яркой и эффектной. Когда ее округлые бедра ритмично изгибались под добрым молодцом Богдана, это и была нирвана. Анечка старалась быть «вопрекисткой» – туда, куда бежала толпа, например за дефицитом, она игнорировала. Никогда не стояла в очередях. Правда много лет спустя призналась Богдану, что была не права с вопрекизмом, и иногда в очередях стоять все-таки было надо. Бороться, так сказать, за свое место под солнцем. Она же познакомила Богдана с одной из самых феерических личностей тогдашнего Ленинграда – великим гуру Лайя йоги, основателем первого совдеповского ашрама Ивановым Анатолием. Выпускник Ленинградского университета имени Александра Александровича Жданова, верного соратника отца всех народов Иосифа Джугашвили, Иванов считался самым сильным преподавателем йоги в Ленинграде. Харизматическая фигура Иванова произвела на Богдана сильное впечатление. Густым, уверенным басом Иванов говорил то, что считал нужным в любой обстановке. Мягко называя падалью, бульон – трупной вытяжкой. Рекомендовал всем труды эмигранта Суворина. Среднего роста, худощавый, в синих хлопчатобумажных трениках, с вечно выпирающим членом, Иванов был незаурядным клоном Григория Распутина. Основную часть группы занимающихся, составляли женщины бальзаковского возраста и просто старушки, которые занятиями йогой спасались от одиночества. Дрессировал Иванов математически –строго и жестко. По секундомеру. Это приносило свои плоды. Богдан высох, правда однажды поймал себя на мысли, что постоянно думает о еде. Хотя постоянно грыз орехи и пил молочные продукты. Это было время, когда как грибы после дождя в СССР начали выползать доморощенные пророки, ученые и медики. Тот же Бутейко из Новосибирска, который несмотря на супераппаратуру, которую ему подарили советские космонавты, почему-то достаточно рано умер. Да и состояние Бутейко, когда его навестил Богдан в Новосибирске, было далеко не идеальным. Тот находился в полусонном состоянии, так как согласно его теории продвинутый сверх здоровый человек должен спать не более четырех часов в сутки, и что молочные продукты снижают количество углекислоты в крови. Как потом выяснится, лечение по Бутейко действительно помогало при лечении бронхиальной астмы. Помощь при других заболеваниях была достаточно сомнительной. Кстати, Иванов достаточно жестко раскритиковал этот тезис. Йоги тысячелетиями питались молочными продуктами и никакого вреда от этого не получали.
Именно занимаясь йогой, Богдан ощутил внутреннюю легкость, несмотря на то, что заниматься было не так уж и легко. Каждый раз звонил Иванову. Богдан начинал разговор, называя Иванова Толей и заканчивал его, величая Анатолием Ивановичем. Его сознание подавлялось внутренней мощью, исходящей из голоса Иванова. Однажды, во время занятий в большом спортивном зале средней школы Иванов безуспешно старался проткнуть свою руку довольно толстой ржавой иглой. Игла никак не хотела лезть в белую руку йога. Да, видимо, У Иванова не было сильного желания портить свою шкуру. Богдан спросил у Анатолия, как ему преодолеть депрессию, часто посещавшую Богдана. Иванов, сидя в позе лотоса, многозначительно посмотрел в глаза Богдану.
–Ну что проинтуичил?
–Нет.
Окружившие их ученицы захихикали.
Иванов шепнул Богдану на ухо:
–Как можно чаще разнообразнее трахаться.
Старушки начали приставать:
–Что, что он такого сказал?
–Ну, я думаю, вы все поняли, когда засмеялись.
Надо сказать, Иванов долго не хотел принимать Богдана в группу, мотивируя тем, что якобы нет места в зале. И даже устроил экзамен в своей квартире в обществе ученика и ученицы. Этот экзамен больше походил на допрос, во время которого с Богдана как будто сняли защитную оболочку. Было такое чувство, как будто его просветили рентгеном. Иванов опасался не является ли он стукачем КГБ. Опасался он не напрасно, ибо в 1976 году от Рождества Христова ему было предъявлено обвинение по четырем статьям со стороны ленинградского КГБ от незаконного получения доходов, хотя платили ему занимающиеся мизерные деньги, аж по пять рублей в месяц, за распространение порнографической литературы. При обыске на квартире нашли самиздатовские книги маркиза де Сада. В конце концов три статьи обвинения были сняты, оставили одну – получение нетрудовых доходов. Хотя доходы были достаточно трудовые. Иванов три года отсидел в крытой тюрьме, потеряв там практически все передние, да и наверное задние зубы. Ему еще повезло, так как дали ему все четыре. Он жаловался потом, что напрасно отказался от зоны – в крытой сидеть было труднее. На заседании закрытого суда Иванов пользовался уважением со стороны конвоировавших его солдат.
