После войны мама замуж так и не вышла. Была уверена, что папа жив и обязательно вернется. Всю свою жизнь она его ждала. И повторяла – мы непременно увидимся…
Она умерла, когда ей было 87 лет.
Мама очень-очень верующая была. Патриарх даже наградил ее орденом Святой Нины. Когда она скончалась, я пошел к нему. Попросил, чтобы три дня до похорон мама оставалась в храме. В Кировском садике (в районе тбилисской улицы Киачели. –
На второй день, во время панихиды, патриарх сам пришел. Неожиданно. Илия Второй отпел маму. Это было очень красиво.
Мы с мамой материально очень тяжело жили. Пока мне не исполнилось 16 лет, спали в коммуналке в бывшей кухне, прямо на цементном полу. Из-за этого потом и маму, и меня проблемы с ногами беспокоили. Но у нас даже не было возможности сделать деревянный пол. Потом мы поменялись с соседями и стали жить в бывшем коридоре – комнате с тремя заколоченными дверьми. У нас уже восемь метров было, и при этом деревянные полы. Мы называли нашу дверь окном, потому что ее нельзя было закрывать, тут же задыхались. Я спал на раскладушке, которую утром надо было убирать, так как иначе было не развернуться.
И все равно о детстве у меня остались очень хорошие воспоминания. Люди тогда любили друг друга. Духовность была. О каких-то решетках на окнах, как сегодня, и английских замках на дверях и подумать никто не мог.
Мама была очень своеобразным человеком. Когда я уже на ноги встал, то хотел купить ей квартиру. А она обожала соседей, как и они ее. Не могли жить друг без друга. И в итоге мама не переехала в новый дом. А я же не мог всем соседям по квартире купить. Мама согласилась переехать, только когда Циала, ее любимая соседка, получила жилье в этом же доме. Я, разумеется, там обо всем заботился. Оттуда ее и хоронил.
Когда пришли новые времена, мама никак не могла понять цифры на купюрах – миллионы, сотни тысяч. У нее в голове не укладывалось, как сыр может стоить 900 тысяч? Я как-то принес ей сыр, картошку, овощи. Мама спросила, сколько это все стоило. «Три миллиона», – ответил я.
«Я не буду это есть», – отрезала она. Тогда я сочинил, что в Тбилиси есть один район, в котором все продают по старым ценам. И мой друг там секретарь райкома и помогает мне купить все по советским ценам. Только тогда мама согласилась принимать продукты.
И почти все раздавала. После этого мне уже приходилось покупать на весь дом, чтобы мама микроинфаркт не получила. «Берите, Буба все по старым ценам покупает», – говорила она соседям. Вот так мы тогда жили.
