– Самой сложной ролью в моей жизни была, пожалуй, роль сына. Где бы я ни был, каждое первое число месяца я приходил к маме и приносил деньги. А мама у меня меньшевичка была. Спрашивала все время: «Ну как там твои русские поживают?» При том, что русских обожала. У нее много друзей было.
Момент самого яркого счастья? Много чего было, когда я радовался. Например, очень хотел сына, и он у меня родился. Причем до того хотел, что когда жена рожала, то начала вдруг смеяться. Мне врач рассказывала потом: «Мы все удивились – чего она смеется, это же не такой приятный процесс». Подумали даже, что она с ума сошла. А жена просто предвкушала, как я обрадуюсь. Потому что все время об этом говорил.
Большая радость была, когда первый фильм снял. Сценарий написал в больнице, в 1979 году. Вернее, не написал, а придумал и продиктовал. Я не мог даже руками двигать, мне очень серьезную операцию сделали.
Сценарий встретили, что называется, в штыки. Не хотели, чтобы я делал кино. Говорили: мало, что ли, ему – поет, снимается, вот еще кино хочет делать. А я, пока лежал в клинике Бурденко, сочинил четыре новеллы. И после выписки начал рассказывать своим друзьям, словно этот фильм уже видел. И по их реакции понял, что история интересная.
А потом вдруг из Москвы приехали и выбрали именно мой сценарий. И я за тридцать два дня снял художественный фильм. За 250 тысяч рублей – даже по тем временам сущие копейки для кино. Снимал в домах у друзей, как мог, экономил.
Затем снова произошло это «вдруг» – мой фильм послали на кинофестиваль комедийного кино в Габрово, в Болгарию, где он должен был представлять СССР. А у меня тогда даже костюма нормального не было. Друзья одолжили. Перед отъездом я в шутку сказал им, что если у жюри есть вкус, то первый приз получим мы.
Приехали мы на кинофестиваль в Болгарию, а на нем весь мир представлен. У меня там был друг, Валера Макеев, корреспондент программы «Время» в Болгарии. Первый день мы поприсутствовали на церемонии открытия. А потом с Валерой поехали Болгарию смотреть.
На шестой день нас буквально поймали в Пловдиве. Оказалось, главный приз собираются присудить нашей картине и мне, соответственно, надо быть на церемонии закрытия. Туда все в смокингах явились и лишь один я в куртке, как идиот, на сцене стоял.
А Габрово, надо заметить, славилось своим юмором. Ну вроде как Одесса. Про габровцев и их высказывания и поступки каждый год выпускали книги юмористические. Хотя на самом деле это было не особо смешно, так как весь юмор строился на их жадности. И вот на банкете по случаю закрытия фестиваля мэр города вручил гостям эти книги в подарок. Я открыл книгу и сразу попал на такую шутку: один крестьянин пошел у соседа одолжить яички, а тот ему тухлые подсунул. Мне после этого плакать захотелось, а не смеяться. И тогда я сам рассказал мэру не анекдот, а быль.
